нем, словно на батуте, прыгали Полонезов и кто-то еще. Из комнаты отдыха
раздавался треск ломаемой мебели, в столовой визжала нянечка, и даже на
лестнице, за бронированной дверью, безумно голосили.
  Петр прошмыгнул мимо двух дерущихся типов и заперся в кабинете врача.
Валентин Матвеевич был на месте. Разбитый висок почернел и запекся, а щеки
постепенно приобретали синеватый оттенок, в остальном же он был похож на
хрестоматийного любовника, вскочившего с перепугу в гардероб. Петр снял с
перекладины вешалку и бережно положил на стол - мятую одежду он не
переносил. Свой халат и байковые штаны он запихнул в шкаф. Возникла идейка
обрядить в "психическое" самого Кочергина - ради смеха, не более, - но
времени на это не было.
  Костюмчик Валентина Матвеевича пришелся впору. Ну, почти. Петр подогнул
рукава и брюки - намного лучше. Туфли - повезло! - оказались его размера.
Петр завязал галстук и, привыкая, прошелся по комнате. Так себе видок,
лоховатый. "Здравствуйте, я представляю канадскую компанию. Купите у меня
китайский фонарик..."
Эх, когда это было-то! Старые добрые времена... Теперь не то. Теперь
Чрезвычайное Правительство и война, война, война. И Нуркин.
  Петр сжал кулаки и медленно выдохнул - не до ярости. Хладнокровие, иначе
отсюда не выбраться. Скорее всего и так не выбраться, но раз уж начал...
Конечно, это не простая психушка, однако с Кочергиным вот получилось. Надо
пробовать.
  Он накинул поверх костюма свежий крахмальный халат и потянул дверь. В
коридоре стоял невообразимый гвалт. Полонезов, намаявшись, слез с
дежурного и принялся собирать по полу шахматы. Тот несколько раз пнул его
ногой в живот и лишь после этого отодвинул засов.
  Высокая створка открылась, и с лестницы вломились десять человек в зеленой
форме, каждый - с дубинкой. Вместо того чтобы лупить по спинам, они тыкали
больных, словно это были не палки, а рапиры. Больные мгновенно валились и
уже не вставали.
  Электрошоковые, сообразил Петр. Полезная штучка.
  Зеленых он раньше не видел - или специальное подразделение, или со всех
этажей собрали. Есть, по крайней мере, надежда, что и они его не знают.
  Петр закрыл кабинет и спокойно пошел к выходу. "Нет, так нельзя", -
опомнился он.
  - Осторожней, мясники проклятые! - негромко прикрикнул Петр. - Это ж люди.
Головы не трогать, только в корпус. Головы, сказал, не трогать! Кому их
потом в чувство приводить? Ну, пусти, дай пройду.
  Охранники посторонились, и он, еле сдерживаясь, чтоб не побежать,
перешагнул через высокий порог.
  Обычная лестница. Перила с голубой пластиковой полоской, неровные бежевые
стены, на полу - плитка "в шашечку". Окна с решеткой, но отсюда она
выглядела совсем не так, не по-тюремному. Просто чтобы инвалид какой не
выпал или, допустим, ребенок. Здесь эта решетка не угнетала, не
задерживала. Ступени - тоже как ступени. Раз-два, раз-два, вниз, не спеша.
Только не торопиться, на него могут смотреть. Да кому он нужен!
  - Валентин Матвеич? - позвали сзади. Петр остановился.
  - Валентин Матвеич, вас Аркадий Палыч просил зайти.
  Это из новеньких кто-то. Будь на его место другой...
  - Да? Хорошо. Хорошо, зайду.