его не видел. Пусть все остается как есть.
  Телефон умолк, но через секунду зазвонил опять.
  И снова Костя ощутил что-то иррациональное и невыразимое. Смутную тревогу
от того, что некоторые детали не укладывались в цельную картину, даже
противоречили друг другу. Бандиты, например. Кто мог наехать на
Панкрашина? Два каких-то "быка" - на самого Федора Федоровича?! А где
охрана? Где любимый взвод спецназа? Раньше его и до ветру одного не
пускали: трое спереди, трое сзади. Не жизнь, а мученье. А теперь? Как
будто изменилось что-то, стало немножко по-другому. И усы эти проклятые...
  Мобильник звонил не переставая, но Константин чуял: это так, для очистки
совести. Те, кому положено, уже погрузились в свои "БМВ" и "Аудио, или что
там у них.
  Он аккуратно прикрыл дверь и вызвал лифт. Лучше бы спуститься пешком, но с
нижней площадки доносился шорох одежды и бесконечное чмоканье.
  Когда он вышел из подъезда, на улице уже совсем стемнело. И еще час до
дома. Константин раздраженно вспомнил про "штайр" и два пистолета. Нет, за
час не управиться. Настя будет беситься. Какую бы ей отговорку придумать?
Чтоб раз и навсегда, чтоб не пришлось больше мямлить про аварии в метро и
всякое такое. Скоро ведь не выдержит, проверять начнет. А список, между
прочим, длинный - до зимы хватит.
  Добравшись до бункера, Костя замотал оружие в промасленные тряпки и сложил
в инструментальный ящик. Засыпал опилками и разным мусором, а сверху
положил плоскую, как варежку, дохлую крысу - для любознательных.
  На "Шаболовскую" идти не хотелось. До "Октябрьской" было гораздо дальше,
но Костя всегда прислушивался к шестому чувству, поэтому, не вдаваясь в
анализ, просто повернул налево. Отмахав по сырому подземелью ровно
километр, он отворил массивный люк и спрыгнул на жирные от битума пути.
Метрах в ста маячила светлая глотка станции.

  
  - Ты все хуже... - Настя потерла лоб и почему-то опустила глаза. - ...Все
хуже и хуже.
  - Что хуже? - Константин сделал вид, что не понимает.
  "Где был?", "С кем был?" и "Когда это прекратится?" - три дежурных
вопроса, на которые он не в состоянии ответить. Ну не знает он, не знает!
  - Когда твои загулы только начинались, я, грешным делом, надеялась...
Думала, подрабатываешь. Ну, думала, ты на зарплату семью содержать не
можешь, ищешь халтуру какую-то... как все нормальные мужья. А ты - хоть бы
копейку... Тебе хватает! А то, что жена к зиме без сапог...
  - Настя, какая зима, о чем ты?
  - Нет, так будет, - справедливо возразила она. - Зиму, Костя, никто не
отменял. А я в старых сапогах. Надо мной уже люди смеются. Я уж не говорю
о дубленке, о-о, про дубленку я даже не говорю!
  Настя сделала страдальческое лицо, и Константин отметил, что с каждым
разом ей это удается все лучше. А супруга не унималась:
  - Другие как-то крутятся, что-то находят. Если уж не хочешь бросать свою
школу, мог бы тоже... "Окон" у тебя полно, тетради не проверяешь. Тем
более сейчас лето. Ничем не занят.
  - Что мне теперь, на базаре юбками торговать или в ларьке сигаретами? -