нет  сил.  Убедившись  в  этом,  она  вытягивает  руки как можно выше,
размахивается и ударом штыка пригвождает к дереву  раскрытую  записную
книжку с завещанием.
     Больше сил уже нет.  Руки сорвались.  Она упала на  снег.  Теперь
записная  книжка  будет  обязательно  замечена теми,  кто обнаружит их
тела.  Тела?..  Как странно это звучит.  Нет,  еще не тела! Еще бьется
сердце.  Плохо, но еще слушаются руки. "Большевик не смеет умирать, не
сделав всего,  что он может  сделать".  Блокнот  крепко  пригвожден  к
дереву. Он далеко виден на бурой шершавой коре. Но еще не все сделано,
нет,  еще бьется сердце,  а  раз  бьется,  надо  бороться  за  себя  и
товарищей...  Да что же это так бухает?  Неужели чудится? И опять снег
сыплется с веток.  А вдруг действительно близко стреляют?..  А  сердце
еще бьется. Нет, нет, еще не все сделано... Вот...
     Муся садится на  прежнее  место,  под  защиту  выворотня,  кладет
неподвижные  головы  спутников к себе на колени.  Ей кажется,  что так
друзья ее больше защищены.  Теперь с тыла они прикрыты  не  только  от
ветра  и  метели.  На  все  это  уходят  остатки энергии.  Но ночь уже
побледнела. Ближайшие деревья вышли из полутьмы.
     "Рассвет!" -  догадывается  Муся.  Может  быть,  солнце  спугнет,
прогонит их,  этих... Нет, злые морды маячат в сугробах совсем близко.
Оскаленные  рты.  Кристаллики инея осели на щетине усов.  Желтые клыки
порывисто цедят взволнованный парок.  Большой лобастый зверь с  белесо
лоснящейся шерстью, нервно поводя широкими боками, осторожно выступает
вперед.  Он уже совсем рядом.  Вот он,  не сходя с места,  как-то весь
подобрался,  точно  в снегу утонул,  и глаза у него сощуренные,  будто
целятся.  Вся стая теснится чуть позади,  не выходя из кустов,  ворча,
огрызаясь. Утренний ветерок доносит до Муси запах псины.
     Снег резко скрипнул под лапами  лобастого.  Усилием  указательных
пальцев обеих рук Муся нажимает спусковой крючок. Резкий слитный треск
длинной очереди гремит в овраге,  эхо гулко раскатывается по лесу, и с
вершины сосны неслышно сыплется сухой, колючий, искрящийся снежок...

        "25"

     ...Была на  исходе уже третья неделя с того дня,  когда Советская
Армия, перейдя в гигантское контрнаступление, неожиданно обрушилась на
основные ударные силы,  стянутые фашистами в район Москвы,  разгромила
их и,  принудив их остатки к беспорядочному отходу, начала победоносно
двигаться вперед, нанося врагу новые и новые удары нарастающей силы.
     Сбылось то,  о чем мечтали миллионы советских людей  в  тылу,  на
фронте  и  за  линией фронта,  на оккупированной земле.  Тугая пружина
разжалась,  и удар был так сокрушителен,  что до основания  потряс  не
только  немецко-фашистскую  армию,  но  и все разбойничье гитлеровское
государство.
     Дивизия генерала Теплова, находившаяся в авангарде одной из армий
Калининского фронта,  успешно прорвала вражеские  укрепления,  перешла
замерзшую реку и одной из первых на этом участке ринулась преследовать
противника.  Ни временные оборонительные рубежи, наспех воздвигавшиеся
врагом  на пути наступления,  ни арьергардные бои,  которые немцы то и
дело затевали на лесных опушках,  у придорожных высоток,  возле балок,