очень по-детски  и запинаясь. Мы  получили по пятерке и  были особо отмечены
экзаменаторами.
     На следующий  день был экзамен по  арифметике  - письменный  и  устный.
Задача  оказалась  настолько  легкой,  что не  успел  экзаменатор  закончить
диктовать условие задачи и примеры, как я уже громко крикнул решение. "Зачем
вы сказали", - раздраженно воскликнул математик, и мне было сделано первое в
жизни предупреждение  о том,  что  я могу  быть  изгнанным  из гимназии,  не
поступив в нее. Устный счет прошел вполне благополучно.
     На  третий  день  батюшка спрашивал  молитвы. Мы  читали  их  хорошо, с
пониманием смысла и с выражением.
     В общем,  на приемных экзаменах мы получили "пять", "пять" и "четыре" и
были приняты одними из первых.
     С великим торжеством мы вернулись в Конотоп. Мама и бабушка, не ждавшие
столь  блестящих  успехов, были  довольны,  но хвалили  нас  крайне скупо  и
сдержанно, чтобы мы  не зазнавались. Наша  учительница "тетя Вера" ликовала.
Мы с братом ничуть не страшились предстоящего учения.  В гимназии мы видели,
прежде всего, место будущих игр и развлечений в  большой и  веселой компании
сверстников.
     В конце августа мы  вернулись в Киев. Бабушка  сняла  квартиру из  трех
комнат,  в самом конце Бульварно-Кудрявской улицы, там, где она,  спускаясь,
входит в Галицкий, или, как тогда говорили. Еврейский базар. Мы могли видеть
всю площадь базара прямо из наших окон.
     Занятия в гимназии начались  1 сентября, но в городе  было  неспокойно.
Бабушка подписалась  на газету, и мы,  возвращаясь  из  гимназии к часу дня,
прежде всего хватались  за газетные страницы.  Это  был  богатейший источник
сведений,  более интересный  и более обильный, чем "Нива". С тех пор  газета
стала неотъемлемой частью нашего быта.
     Из газеты мы узнали, что война подходит к концу, идут переговоры о мире
с  Японией, что в России началось народное  движение с требованием реформ  и
конституции. Что такое конституция, бабушка нам разъяснила, и мы с волнением
следили за газетными сообщениями о событиях  в Киеве и по всей стране. Всюду
шли  собрания студентов  и рабочих с  требованием  реформ.  В Киеве в начале
сентября  начались  сходки  студентов  в Университете  и  в  Политехническом
институте. В конце сентября студенческие сходки переросли в  столкновения  с
полицией и в беспорядки на улицах. В начале октября остановилось движение на
железных  дорогах и  начались забастовки  на заводах. 14 октября 1905 года в
Киеве  перестали   выходить   газеты  и  остановились   трамваи.  Постепенно
прекратились  работы  на   всех  предприятиях  и  занятия  в  школах.  Стали
закрываться магазины.
     Мы  сидели дома,  жадно  ожидая известий,  которые приносила прислуга и
более  храбрые соседи. Бабушка  не выходила сама и боялась выпустить  нас на
улицу. В городе была слышна стрельба.  Соседи приносили  сообщения о стычках
на улицах, о разгроме лавок и панике жителей.
     В квартирах срочно запасали воду и продовольствие,  какое  только можно
было достать. Но 17 октября магазины вдруг открылись и  пошли трамваи, а  на
следующий  день,  18  октября,  в  утренних  листках телеграмм,  выпускаемых
Киевскими газетами, был  напечатан  царский манифест о  даровании  населению
"основ гражданских свобод".
     Бабушка,  спустившаяся  к Галицкому базару,  принесла  известие, что  в
городе идут манифестации, переходящие в драки между сторонниками Манифеста и