наиболее понятное и любимое, - но представление о русской жизни XIX столетия
у  нас сложилось. Все  это благодетельно сказалось  на нашем  развитии. Могу
сказать, что первые  понятия о  том, что  хорошо и что плохо,  что  честно и
нечестно, справедливо  и несправедливо, мы  получили  не только  от матери и
бабушки,  но и от великих классиков русской литературы. "Нива" знакомила нас
с наиболее крупными событиями русской и заграничной жизни. Пояснения матери,
очень начитанной и умной женщины, весьма помогли нам в понимании событий.
     Русско-японская   война  дала   новый  материал  и  новый  интерес  для
разговоров и  раздумий в  нашей семье. Мы,  дети,  были  потрясены неудачами
русской  армии и  флота, негодовали по поводу коварного  нападения японцев и
надеялись,  что   в   1905   году,   "когда  Куропаткин,  наконец,   получит
подкрепления",  русские одержат  верх.  Бабушка  и  мама  качали  головой  и
говорили, что война  принесет  большие  изменения в стране.  Мы мечтали, что
появится новый Суворов, который принесет победу. Однако поражения  1905 года
- сдача Порт-Артура, Ляоян, Мукден и Цусима - наполнили наши  души отчаянием
и безнадежностью.
     Зима  и  лето  1904-1905  годов  были  последним  годом  нашей  детской
вольницы. Мы  готовились  к  экзаменам в  гимназию.  "Тетя  Вера" Короткевич
готовила нас по русскому языку  и  арифметике, мама и бабушка просвещали нас
по Закону Божьему.
     Много споров и сомнений  вызвал вопрос о  том, куда держать экзамен.  В
Конотопе в 1904-1905  годах мужской гимназии не было. Только что открывшееся
Конотопское  коммерческое училище  было  признано  тупиком,  из  которого  в
будущем  нет выхода ни  в  университет, ни в технические институты.  Послать
нас,  девятилетних сорванцов,  в  Новгород-Северск или  в Городню,  где были
гимназии,  мама и  бабушка не  решались.  Наконец после  больших колебаний и
сомнений бабушка решила переехать на жительство в Киев, снять там квартиру и
жить вместе с нами. В это же время мама решила  вторично  выйти замуж и дать
нам  твердую мужскую руку,  чтобы  продолжать нас воспитывать в  достаточной
строгости. На семейном совете было  решено, что мы будем держать  экзамен  в
лучшую  казенную гимназию в Киеве  -  Киевскую  первую  гимназию, основанную
императором  Александром  I в  1811 году. Конкурсные  вступительные экзамены
туда считались трудными.
     В  начале  августа  1905  года  мама  и  бабушка  повезли нас  в  Киев.
Остановились мы в старенькой гостинице  на  Бессарабке. Через два  дня  мама
отвела нас в  Киевскую первую гимназию, большое желтое трехэтажное здание на
Бибиковском  бульваре, против  Николаевского парка. Вместе с  Фундуклеевской
женской гимназией и огромным садом оно  занимало целый  квартал.  Шум  и гам
голосов в гимназии  были далеко слышны на улице, но они не испугали ни меня,
ни брата. Мы и сами были горластыми.
     Нас в классе встретили три-четыре  десятка мальчишек примерно одного  с
нами возраста. Мы сели за  парту.  Вошел  полный учитель в  синем  мундире и
начал диктовать  о мужике,  который съел сначала один, а потом другой калач,
но остался голоден. Тогда он съел хлеба и стал сыт.
     Для нас диктант оказался легким. Но  на следующий  день мы  узнали, что
нам  поставили по  четверке - как  оказалось,  не за ошибки,  а за  кляксы и
помарки. Зато в чтении отрывков из  хрестоматии мы были на высоте. Сказалась
наша  любовь   к  чтению  русских  писателей-классиков.  Свободный  рассказ,
развитый  язык,   понимание   прочитанного  -   все   это  выделило  нас  из
экзаменующихся, большинство которых, даже читая без ошибок тексты, читали их