Детство
     Я и мой брат-близнец Юрий родились 17 апреля 1896 года (по ст. стилю) в
городе Конотопе. Нам  было около 5 лет, когда мы стали жить у нашей бабушки,
Марьи Львовны Бодилевской (урожденной Соколовской), вдовы городского врача в
городе Конотопе. После смерти нашего отца (я его не помню), бабушка приютила
маму и нас. Мы жили в просторном старом  доме из восьми или девяти комнат на
Соборной улице, второй дом от болота, пышно называемого рекой Езуч.
     Жили мы  довольно  скудно, главным  образом на средства бабушки.  Своих
детей  у нее не было. Она  очень любила нашу  мать - "Милю", свою двоюродную
племянницу. Бабушка любила  и  баловала нас,  поражаясь  иногда нашим  не по
годам   быстрым   умственным   развитием,   что  сочеталось   с   физической
инфантильностью.  Мы  были  щуплыми  проказливыми  ребятами, которые  быстро
научились (к четырем-пяти  годам) читать "по кубикам". Я был более спокойным
по характеру мальчиком, Юра - более колючим, резким и шаловливым. Бабушка не
раз  называла Юру  "сибирным",  предсказав, когда ему было всего 7  лет, его
судьбу: в 1937  году он был осужден  по статье 58-10 УК ("болтуны") на 5 лет
ссылки  в  концлагерь. Он провел 8 лет на Колыме, добывал  уголь  в  шахтах,
прокладывал  и  мостил  шоссе  - так называемый "Млечный путь" от  Колымы  к
золотым  приискам, а после окончания своего  срока служил сторожем на складе
инструментов. Несколько раз он был на краю могилы, но все же выжил... В 1947
году он вернулся на родину в Конотоп, где умер в 1965 году.
     Наши детские годы  прошли тускло. Мама очень любила нас,  но держала  в
строгости. Ежегодно летом, с мая по сентябрь, мы  уезжали к дедушке  - брату
бабушки Павлу Львовичу Соколовскому. Он доживал свой  век в селе Дептовка, в
25-ти  километрах  от  Конотопа,  в  разоренном старом доме  под  соломенной
крышей,  с  провалившимися,  то   здесь,  то  там  скрипящими  половицами  и
протекающей  в дожди  крышей. Ареной наших  подвигов в деревне были обширный
двор  с  огородом  и  заросший  бурьяном, запущенный  старый фруктовый  сад:
яблоки,  груши, сливы,  крыжовник,  малина,  смородина.  Простая деревенская
жизнь на  лоне  природы  -  мы  бегали  босиком  все  лето, - и простая пища
укрепили наше здоровье.
     Остальное  время  года  мы  жили в  Конотопе  у  болота.  Самое тяжелое
воспоминание  о  временах  детства  оставил  у  меня  наш  сосед, дворянский
недоросль Жорж Короткевич, натравливавший на нас ради шутки своих охотничьих
собак. Мы  были  настолько  напутаны, что  и  много  лет  спустя  испытывали
неприязнь к собакам.  Сестры Жоржа, Олимпиада и Вера, очень славные женщины,
были подругами матери. "Тетя Вера" подготовила нас  к экзаменам в гимназию в
1905 году.
     Между большим  домом Короткевича у  самого болота и домом бабушки стоял
старенький  деревянный  флигель,  который  Короткевичи сдавали  внаём  семье
Фейгиных. Это была небогатая еврейская семья, соблюдавшая Закон. Глава семьи
был страховым агентом. Он часто заходил к нам, и мы тоже бывали гостями в их
доме.  Две дочки  Фейгиных,  Вера  и  Роза,  были  нашими  сверстницами.  Мы
проводили целые  дни  с  ними  во дворе и  на улице,  играя  в  мяч,  серсо,
палочку-выручалочку  и прочие детские игры.  Зимой  катались  на  салазках и
играли в снежки.  В семье Фейгиных, людей простых и добродушных, мы с братом
впервые узнали вкус мацы и пристрастились к ней.
     Другое  воспоминание  раннего детства - еврейская  свадьба. В  соседнем
квартале, ближе  к собору,  была аптека. Владелец ее, старик Бройдо, выдавал
свою дочь  замуж  и  пригласил на свадьбу  бабушку. Бабушка  взяла нас, и  я