-  Если  ты намекаешь на стрижку... Я еще в  институте
стриглась так коротко, помнишь?
      -  Конечно, помню, - соврала я. Ни черта я не помнила.
Или - благополучно забыла.
      -  Через  неделю  приезжает  Райнер-Вернер.  Дорогуша-
переводчик, если ты еще помнишь...
      -  Конечно, помню, - соврала я. Ни черта я не помнила.
Или  -  благополучно  забыла. - И чем  он  собирается  здесь
заниматься?
      -  Будет  переводить мои романы. Я ведь  перспективный
автор.
     - Очень перспективный, - заверила я Дашку.
     - Тогда, может быть, выпьем за это? - Она споро разлила
по  рюмкам  принесенный ею же коньяк и  пододвинула  ко  мне
тарелку с принесенной ею же клубникой.
     Я посмотрела в окно - поверх стриженой Дашкиной головы:
крыши,  занесенные  снегом,  и жарко-золотой  купол  Исаакия
вдали;  совсем не плохая компания для январской клубники.  А
Дашка - молодец...
     - Ну, за вас! - подмигнула мне Дашка, и в ту же секунду
в  дверь  деликатно постучали. И в дверном проеме показалась
голова Чижа.
     Моего мужа Чижа. Лучшего на свете.
     - Мы хотим есть, - промурлыкал Чиж. - Мы проголодались,
мамочка!
     - Я ненадолго, - сказала я Дашке.
      - Святое дело! - Дашка в полном одиночестве опрокинула
коньяк и закусила его клубникой.
      Я прикрыла за собой дверь и отправилась к двухмесячной
обладательнице  луженой  глотки  и  маленького  хохолка   на
макушке.
     Я отправилась к Аглае. Лучшей на свете.