В ту нашу единственную ночь он так прочно застрял у меня на губах, он так
долго не хотел уходить, что я решила присвоить  его.  Чтоб  уже  никогда  не
расставаться с Динкой. С Динкой, которая никому и  никогда  не  принадлежала
полностью. Не могла принадлежать.
   По определению.
   Но мне так хотелось, чтобы она принадлежала... А  для  этого  нужно  было
только одно: стать ей. Стать ей - только и всего.
   Хорошо,  что  в  дурацком  пистолете  остался  один  патрон.  Хорошо.   А
застрелить спящую  Динку  не  составило  особого  труда.  После  всего,  что
произошло  с  нами,  -  ничто  не  составит  особого  труда.  Трудно   стать
сумасшедшим, если до этого  ты  был  абсолютно  нормален,  но  если  с  ходу
перемахнуть это досадное обстоятельство, - уже  ничто  не  составит  особого
труда.
   Поджечь дом, например. В нем полно старой мебели, которая отлично  горит.
А вместе с ней сгорит и то, что осталось от Ленчика, от Динки, от меня...
   А потом выпустить из клеток собак, взять  Рико  и  бестиарий  и  покинуть
Ронду Литорал навсегда.
   Чтобы, уже будучи Динкой, спустя пару недель встретить  эту  девчонку  на
углу Сайта Каталины.  Светловолосую,  светлоглазую,  совсем  не  похожую  на
испанку. А похожую на меня, когда я еще не стала Динкой. Вот  хрень,  она  и
вправду на меня похожа, как похожи все блондинистые глупые овцы...  Впрочем,
овцой она вовсе не выглядит. Она забавная, действительно  забавная:  джинсы,
порванные на коленях, вылинявшая  ковбойка,  старенькая  замшевая  куртка  и
ботинки без шнурков на босу ногу. Я наблюдаю за ней уже час, я сама  видела,
как она запустила руку в сумку сидящей  за  соседним  столиком  скандинавки.
Шведки или норвежки, на юге их всегда выдают приклеившиеся к  щекам  красные
пятна. Шведская сумка беспечно висела на спинке стула,  и  девчонка  так  же
беспечно запустила туда  руку.  Ловко  у  нее  получилось,  нечего  сказать.
Наверное, точно так же получилось бы и  у  меня,  если  бы  мне  нужны  были
деньги. Но мне не нужны  деньги,  Ленчиков  бумажник  с  кредитками  надолго
избавил меня от этого, надолго. А у девчонки и  правда  ловкие  пальцы,  ими
можно только восхищаться. Я  бы  и  не  заметила  ее  маневра,  если  бы  не
наблюдала за ней. Но я заметила,  -  и  она  заметила,  что  я  заметила.  И
подмигнула мне, и даже улыбнулась. И я улыбнулась  ей  в  ответ.  Так  мы  и
сидели довольно долго, улыбаясь друг другу. Может, это и есть приглашение  к
путешествию... Почему бы не подойти к ней и не познакомиться...  А  вдруг...
Ведь может же такое случиться... Вдруг она окажется русской?
   То-то смеху будет, две русские девчонки в Барсе.
   Белая и черная. Я наконец-то отрываюсь от девчонки и поворачиваю голову к
окну. Там, за стеклом, на углу Санта Каталины, сидит Рико. Он терпеливо ждет
меня, вывалив малиновый язык.
   Собака с малиновым языком и две девочки - белая и черная. Белая и черная,
что скажешь, Рико? Звучит, как начало романа, не правда ли?
   Белая и черная...