завтрак - и никаких апелляций. Нежнейшее черно-белое "Приговоренный к смерти
бежал" - не для него...


   ...Прежде чем захлопнуть дверь, Никита совершил еще одну беглую экскурсию
по квартире Коpaбeльникoffa. Нельзя сказать, чтобы пустота комнат  пополнила
скудные знания о владельце пивоваренной компании, но одно можно было сказать
наверняка:  Корабельникоff  одинок.  Почти  так  же,  как  и   сам   Никита.
Единственным более-менее обжитым местом оказался кабинет  с  узкой  походной
койкой и широким столом, заваленным  бумагами.  К  компьютеру,  стоящему  на
столе, прилепилось несколько фотографий. Фотографии были старыми, выцветшими
и категорически не монтировались со стильными узкими рамками. Они  распирали
модернистский  каркас  и  тщетно  пытались  вырваться,   перемахнуть   через
десятилетия: молодой моряк с топорщащимися  на  плечах  и  еще  не  обмытыми
лейтенантскими погонами, молодая женщина  с  тяжелыми  волосами,  мальчик  с
высоким лбом мыслителя...  Черные-белые,  и  нежные,  нежные,  нежные...  Ни
одного современного снимка, ни единого, - как  будто  жизнь  Корабельникоffa
осталась там, остановилась, замерла.
   Жизнь Корабельникоffа - какой бы она ни была и чтобы ни случилось потом с
моряком, женщиной и мальчиком, - жизнь Kopaбeльникoffa не  шла  ни  в  какое
сравнение со сраной жизнью Никиты.
   Или шла?...
   Как бы там ни было, но без десяти пять Никита уже парковал свою "девятку"
у огромного, похожего на заводской, корпуса на  Обводнике,  114.  По  фасаду
здания  шло  самоуверенное,  не  нуждающееся   ни   в   каких   комментариях
"КОРАБЕЛЬНИKOFF",  стеклянные  к  нему  подступы  охраняла  сладкая  парочка
секьюрити в  одинаковых  галстуках,  стрижках  и  подбородках,  -  и  Никита
приуныл. Он даже не помнил теперь, сообщил ли ночному  Корабельникоffу  свое
имя. Если нет - смешно надеяться на аудиенцию у Корабельникоffа дневного. Но
приказной тон твердого почерка на визитке, эта дудочка Крысолова, погнал его
ко входу, как крысу к воде. Остановившись у закаменевшего  в  своем  величии
секьюрити, Никита промямлил, что его ждет глава компании, что ему  назначено
время на семнадц... Секьюрити оборвал его на  полуслове  -  одним  движением
подбородка,  созданного  именно  для  этих  целей:  обрывать  на  полуслове.
Проследив за направлением  движения,  Никита  уперся  взглядом  в  стойку  с
сидящей за ней симпатичной девушкой  (никакой  плохо  выбритой  вохры,  надо
же!)...
   С девушкой все прошло гладко, стоило только Никите открыть рот  и  выдать
тираду о семнадцати часах и встрече с первым лицом концерна "Корабельникоff"
по личному вопросу, даже визиткой потрясать не пришлось.
   - Третий этаж, направо.  Административное  крыло,  -  протрубила  девушка
низким голосом исполнительницы песен в стиле "спиричуэлс".
   - Спасибо, - поблагодарил Никита и двинулся к лифту.
   Размах административного крыла поразил его воображение - на таких крыльях
нужно парить над бескрайними пустынными просторами Аризоны, а  не  жаться  в
узком каменном небе  Питера.  Поплутав  минут  десять  по  коридору,  Никита
вышел-таки на цель - как и следовало ожидать,  из  ценных  пород  дерева.  К
ценным породам была привинчена табличка из давно вышедшей из моды бронзы,  и
к странному имени Ока прибавилось вполне заурядное  отчество  -  Алексеевич.