И  он подтвердил эти мои мысли, рассказав,  с какой радостью отнесся  к
предложению Надымгазпрома,  буквально  воспрял:  не  зря,  не  напрасно  вел
северный дневник,  сохранял в переездах салехардские, надымские,  ямбургские
блокноты, черновики. Он буквально излучал восторг!... Рассказывая о нынешнем
сборе  материалов по  "Медвежьему"  (многое  записывал  на  магнитофон),  он
сетовал на то, что не все может использовать в будущей книге --  возможности
ограничены   "юбилейным"   жанром.   Придется,   наверное,   все   остальное
использовать  где-то в других работах, -- сказал он, с явным  удовольствием.
Гольд возвращался на Север!...
     --  Но что  это мы  все  обо мне,  о моих делах!  -- спохватился он. --
Расскажите  о  себе, о  Пангодах -- нынешних. Старые-то,  еще  деревянные, я
немного знаю, помню... А  теперь  и не  узнать, и  людей  много  новых. Моих
старых знакомых приходится чуть ли не с миноискателем разыскивать!... Ладно,
валяйте,  с  чем пришли?... --  он  подпер  кулаком голову, подался вперед и
приготовился слушать...
     И я рассказал.

     Можно было начать  с  любого.  Я начал с того, что поведал, как  в 1991
году  в  Пангоды  приезжал  популярный  певец, известный в то  время  своими
"антирежимными"  песнями.   Это  случалось  через   несколько  недель  после
августовских   событий,   которые,   разумеется,   соответствующим   образом
окрашивали   выступление   ангажированной   концертной  группы.   Оно   было
бескомпромиссным и яростным: по сцене ползали чудовища с серпами и молотами,
певец  пел  о демократии и,  указуя, а то  просто  тыча  дулями в конкретных
героев представления, произносил конкретное: "Козлы!... и т.п."  На меня как
зрителя  данная дем-большевицкая "агитка" производила тягостное впечатление,
но дело не в этом...
     Певец рассказал,  что сегодня увидел в Пангодах на экскурсии -- люди  в
этом  населенном  пункте  живут  в   бочках!  Это  в  двадцатом-то  веке!...
Подсказываю  вам,  люди,  продолжал певец-демократ,  вытаскивайте из квартир
ваших партократов, смело переселяйтесь в их жилища, а их самих -- в бочки! В
бочки!... Пусть  узнают, что  это такое.  Давайте,  подбадривал  он,  а я  в
следующий свой приезд сюда -- проверю!!!
     Забегая  вперед,  --  на "проверку"  артист  не  приехал:  вскоре он  в
характере "демократического" времени был застрелен то ли  вором в законе, то
ли  собственным  охранником.  Мне  его  было  искренне  жаль.  Но  тогда,  в
пангодинском зрительном зале хотелось спросить его, а знает ли он то,  о чем
так страстно говорит? Какие, к черту, в Пангодах "партократы"! А если все мы
без исключения прошли через  "бочки", балки, времянки, общежития, все мерзли
на  трассах и т.д. и  т.п.!... Кто из нас "крат", а кто  просто человек?! До
сих пор жалею,  что не зашел  за кулисы, не напросился  на интервью, в  ходе
которого, попутно, можно было многое ему рассказать о моих Пангодах.
     Какая бездна между  тем, что видится  сверху и  тем, что есть  на самом
деле. В чем была причина  этого моего, наверное, несколько наивного желания,
замешанного на чуть  ли не детской обиде, -- действительно, что из того, что
один человек стал бы думать иначе?...


     ...Вообще, мне всегда было обидно за Пангоды.  Да, за двадцать пять лет
написано  несколько книг, в  которых, так  или иначе, фигурирует  населенный