появилась непонятная,  тревожно-сладостная мечта. И они понимали,  что нужно
побыстрее, прямо сейчас,  тронуться с  места, иначе  ничего не произойдет, и
мечта неизбежно затянется тучами обыденности...
     Перечитывали и перечитывали адрес, со знакомой фамилией и чужим словом,
которое постепенно и становилось синонимом надежды -- Пангоды.

     Сейчас  признаются -- страшно было.  Но  любили друг друга, и, в  конце
концов,  любовь  оказалась  сильнее страха. Счастья  хотелось, себе и детям.
Молоды были -- обоим по двадцать лет.
     -- К  медведям  так к  медведям!  Тем  более  на  год,  не  больше,  --
вспоминает Галина Никифоровна.
     Двухлетнюю дочку оставили пока у матери, ведь ехали, по сути, в никуда.
Не знали, что такое "зона пропусков", что вызов прежде нужно было  получить,
потом  пропуск оформить, а затем  уже трогаться.  Приехали в  Тюмень.  Пошли
обивать пороги  в  облисполкоме,  бюро по трудоустройству, обкоме комсомола.
Неделю прожили в аэропорту. Наконец, получили направление в Нижневартовск, в
город со свободным въездом.  Но там,  по условиям направления, не было жилья
для семейных. Это их не  устраивало: только  вместе, так они решили с самого
начала, и сейчас утвердились уже  окончательно -- только Пангоды.  И  только
сейчас, не возвращаясь домой для оформления необходимого пропуска в "ЗП".
     Помыкались еще неделю, пока не уговорили летчиков взять их в Надым.
     Летели на  самолете ЛИ-2,  который почему-то  все называли  "Дугласом".
Грузовой  борт вез спецодежду для северян, салон был завален фуфайками,  так
"на фуфайках  и добрались  до места", до Надыма.  Переночевали в  аэропорту,
тогда это был вагончик, где размещалась касса и зал ожидания.
     1973 год, середина августа. Ночь светлая, но  прохладная. Надым --  это
три  капитальных  здания,  много   вагончиков,  а   вокруг   --   бескрайнее
пространство с водяными проблесками, утыканное деревьями, похожими на палки.
То  тут, то  там  пролетают  какие-то  большие  белые  птицы. Собаки бродят,
большие,  спокойные. В  аэропортовском вагончике  горит печурка, а прямо  на
полу рядком  спят  какие-то  измученные, небритые мужики. Таким  встретил их
Север. Во всем сразу почувствовалась трудность и... доброта.
     Добрые  люди  стали  встречаться сразу  же.  Первого,  с  кем  довелось
познакомиться на надымской земле,  вспоминают  с  особой теплотой  и  по сей
день... Они не могли предполагать, что Надым это  еще  не  Пангоды, и  чтобы
попасть в их "поселок-мечту" "по воздуху"  (а только так  и можно было  туда
добраться),  нужно предъявить паспорт с  районной  пропиской или  тот  самый
злополучный пропуск, дающий право  на въезд его  предъявителю,  не  имеющему
штамп "ЗП" в  паспорте. Билеты им  купил "добрый  человек" из зала ожидания,
используя свой паспорт и паспорт  своей супруги.  Пусть их  простят за  грех
двадцатипятилетней  давности  доверчивые работницы аэропорта, которые уже на
самой посадке  зачастую не сличали фамилию в билете  с фамилией  в паспорте.
Простят тем более сейчас, когда открылась "зона", когда принято считать, что
пропускная система --  анахронизм и нарушение прав человека (хотя, это всего
лишь одно из мнений, отношение к этому явлению того времени на Севере по сей
день неоднозначное).  Справедливости ради нужно сказать,  что случай с четой
Билоусюков  не  являлся  тогда  чем-то  необычным, и  довольно  часто  люди,
попадавшие в  район "правдами  и неправдами", "заячьими  тропами", оформляли
право на проживание "постфактум". Так случилось и с нашими героями.