отравления  и  частичного обморожения кожного покрова.  Однако  причина  его
появления в  милиции  была не в  пошатнувшемся  здоровье --  пропала крупная
сумма денег, выручка  от продажи балка,  несколько  тысяч рублей. Рассказал,
как получил от покупателя деньги, отдал ключи, обмыли  сделку прямо в балке.
Помнит, что "добирал" в общежитии, у Поручика.
     Обнаружили  его ранним утром  следующего дня, мертвецки "бездыханного",
на  ледяном  грязном полу  тамбура  того  же  общежития.  Женщина,  одна  из
проживающих  на первом  этаже,  уходила на свою почти  ночную,  предутреннюю
работу --  это  его  спасло. Еще  час-другой, и  он вряд  ли  бы  проснулся.
Меданализ   показал  наличие  в   крови   неудачливого   продавца   северной
недвижимости не только большого  количества алкоголя, но и транквилизаторов,
входящих в состав снотворных препаратов. Когда "продавец" полностью пришел в
себя,  это известие, вкупе с главной неприятностью о пропаже денег и привели
его в милицию.

     Если  бы  не  служба  в  армии,  то  вполне  можно  было  сказать,  что
милиционером  Геннадий  Смирнов  сделался, как  говаривали раньше,  от сохи.
Родился и  вырос в одной из деревень Торжокского района Калининской области.
Помогал колхозникам растить лен, пас телят, доил корову. Семья была большая,
работы много, отец инвалид. Родители, всю жизнь проработавшие в колхозе,  не
мыслившие своей жизни вне деревни, Геннадию, шестому, предпоследнему ребенку
в семье, сказали: езжай в город, хоть паспорт получишь. И он поехал в Торжок
учиться на электрослесаря.
     После окончания  училища ушел в армию.  Попал в  Заполярье, в отдельный
арктический погранотряд,  где уже в одних названиях была сплошная романтика:
охраняемая зона  -- от Нарьян-Мара до  Тикси, объекты, где пришлось служить,
--  мыс Каменный, пролив Югорский Шар, остров Вайгач...  Но как ни  пришелся
ему по  душе  Север,  все  же он тогда не  мог  предполагать, что  эта часть
континента для него --  место не только временной  службы, но  и дальнейшего
постоянного проживания...
     В 1973  году на  армейском  вертолете,  в  составе группы  из  полутора
десятка  "дембелей", он прилетел в Надым. Формально в комсомольских путевках
было  указано место будущей работы, но реально  они им были  необходимы  для
въезда  в "ЗП"  --  зону  пропусков.  Зашли  в горком  комсомола, "погасили"
путевки, пошли искать работу по душе.
     Умылись  в  озере, которое  позже  надымчане назовут Янтарным. В  честь
начала  вольной  жизни   выпили  вина,  название  которого,   как  им  тогда
показалось, удивительно гармонировало  со свежестью летнего дня, с  пейзажем
рождающегося  города: "Слынчев  бряг"  -- солнечный берег.  За спиной стояли
палатки, вагончики,  у  ног лежало голубое озеро,  на гладь которого,  глухо
урча-курлыча, как большие птицы, приводнялись самолеты АН-2, "Аннушки"...

     Подозрение падало на Поручика. И не только потому, что все сходилось по
времени и по месту. Для Смирнова как  участкового,  знавшего практически все
население небольшого поселка, Поручик всегда был "объектом риска".
     Геннадий  Иванович  давно перестал удивляться,  что  в одном  человеке,
внешне  вполне  спокойно,  без   видимых   противоречий,   может   уживаться
жестокость, зачастую, правда, "потенциальная"  и даже не  осознаваемая самим
ее  носителем,  затаившаяся,  ждущая своего  часа,  -- и  сентиментальность,
совершенно искренняя, непоказная. Здесь на Севере эти люди обычно отличались