Северо-Крымского канала.  Это  стало  для  нее периодом  душевного  подъема,
молодого  энтузиазма,  неподдельного   интереса  к   работе   --   творилось
грандиозное дело, каждый этап был зрим и понятен.  Здесь она стала депутатом
городского Совета, здесь  же поджидало ее несчастье: бульдозер ножом зацепил
строительный  вагончик,  покалечило  несколько  человек,  Варвару  буквально
переломило пополам...
     Она выжила, и Бог дал даже больше,  почти невероятное, -- поправилась и
через длительное время вновь приступила к обязанностям.
     На одной  из  фотографий того периода  она  запечатлена на  субботнике:
солнечный  летний  день,  молодая  стройная  женщина  в  цветастом  открытом
сарафане,  в  одной  руке  лопата,  другая козырьком приложена  к  крошечной
косынке,  едва прикрывающей копну густых темных волос, улыбка, ровный чистый
взгляд. Такой ее впервые увидел будущий муж Михаил Войновский.
     Поженились, жили от получки до получки. В 1973 году муж поехал на Север
"за машиной".  Вскоре выяснилось, что с длинным  северным  рублем все не так
просто, как  казалось, и через год она тоже приехала в Надымский район.  Они
все  же  купили машину, но через  восемь лет работы  на  Севере -- старожилы
помнят, их красная "Нива" стала первой легковушкой в истории Пангод.
     Первые  десять  лет еще жила  надежда,  что  Север  ---- это  настолько
временно,  что не  стоит  распаковывать  то,  что  доставалось  по  спискам,
очередям, лотереям, -- все для жизни "там": скоро все это уложим, поставим в
контейнер, -- и  прощай Север!  Потом, став старше, поняли, что второй жизни
не будет,  а  в  этой, единственной, каждый  день  проживается в  первый и в
последний  раз. И  перестали делить:  север, юг... -- просто жизнь, и  они в
этой жизни.
     Тогда,   более   двадцати   лет  назад,  к   ее   первому  приезду  муж
собственноручно,  из  бросового материала, которого уже  тогда было  полно в
тундре,  построил  балок в районе  ГП-5,  там и  стали  работать вместе:  он
трактористом  в  колонне  Надымского  КАВТа,  она  в  столовой,  а  затем  в
военизированной охране Газопромыслового управления.
     Здесь,  несмотря  на  трудности  становления,  адаптации, прошли  самые
спокойные годы совместной жизни: ушла отравляющая существование  зависимость
от "копеек", в часы отдыха  их окружали не бетонные стены и городской гомон,
а  почти  девственная  природа.  Михаил  вспоминает,  как  они  рыбачили   в
излюбленном месте только им известном, где  у них была собственная сторожка.
Особенно трогателен  рассказ  в той  части, где утренней зарей Миша стоит  в
болотниках по  колена в  холодной  воде, выбирает из сетей ночной улов, Варя
рядом, с кастрюлей нагретой на костре воды --  периодически он опускает туда
окоченевшие руки...
     Рыбы  было много, они  приносили  ее  в  столовую,  раздавали  соседям.
Вахтовики  жили одной большой  семьей, делились  радостями  и  печалями. Все
тогда были добры не только друг к другу, но и ко всему, что их окружало.
     Однажды  из тундры прямо к УКПГ пришли  олениха с маленьким  олененком,
была она,  видимо, больна, легла недалеко от  хозблока. Люди стали ходить на
объекты  другим маршрутом, чтобы не  беспокоить беспомощную  пару. Через два
дня олени перестали пугаться и стали принимать пищу из рук.
     После аварии  на  ГП-7, когда от огромного газового  факела  пострадали
люди,  проживавшие  в  расположенном  рядом  поселке,  жилье  из промысловых
районов стали убирать, Войновским дали комнату в пангодинском общежитии.
     Варваре, зная ее деловые качества и умение  ладить с людьми, предложили