старая, но красивая. И легкая. Теперь таких не делают. Отец жалеет...
     --  Что  нам  -- фотографироваться  с  такой  красивой?  --  прищурясь,
пробурчал Лысюра.
     Как  ни накидывал  он,  как  ни преувеличивал  вес,  еле-еле  набралось
полторы тонны.
     -- Думаю, что мы возьмем  обязательство собрать не меньше пяти тонн, --
твердо заявил староста.
     -- Пять тонн? Да мы надорвемся, а  столько  ни в  жизнь  не наберем! --
недоумевал Зина.
     Лысюра укоризненно покачал головой:
     --  А  ты,  оказывается,  лентяй,   Живцов!  Еще  не  работал,  а  уже:
надорвемся... Нюни распустил: ни в жизнь не наберем. Эх ты!
     Живцов смутился, что-то забормотал.
     --  Словом,  подумать  надо,  пошевелить  мозгами,  ясно?  --  староста
неопределенно пошевелил пальцами в воздухе.
     Когда  все разошлись,  староста  порвал листок,  на  котором  записывал
обязательство каждого, и повернулся к понуро сидевшему Синицыну.
     -- Порядок! А теперь идем со мной.
     Смеркалось.  Холодный  ветер  рвал  полы  их  паль-то.  Они  подошли  к
школьному сараю, и Лысюра отомкнул громадный висячий замок, откинул железную
петлю.
     -- Ключ я у деда Цыбули взял.
     В сарае пахло досками, пылью и тряпками. В углу были свалены поломанные
стулья, парты, указки, стояли ведра, бочки из-под краски, накрытые мешком.
     -- Тут, -- указал пальцем на середину староста.
     -- Что? -- не понял Макар.
     --  Сгружай свои десять  тонн. При мне будешь  или я выйду?  --  глазки
Лысюры забегали.
     -- Оставайся, чего там...-- Синицын не любил творить чудеса в одиночку.
Когда кто-то рядом -- веселее.
     Он хлопнул в ладоши:
     -- Десять тонн металлолома чтобы были здесь как дома!
     И удивился несказанно: ничего.
     -- Н-нету, -- прошептал Генка. Толкнул плечом  Синицына: -- Может,  что
неправильно сказал в заклинаниях?
     --  Да  нет,   все  правильно!  --  запротестовал  Макар.  И  опять   с
остервенением хлопнул в ладоши, так, что они заныли.
     -- Чтобы не моргнул и глазом, было десять тонн здесь разом!
     Снова пусто. У  Синицына волосы зашевелились на голове. Значит,  он уже
больше не волшебник? Кончилось все... В отчаянии привычно крикнул:
     -- Две порции мороженого!
     Тут он перевел дух с облегчением: в руках, как всегда, ощутил вафельные
стаканчики, наполненные снежно-белым мороженым, -- как он  любил, с  верхом.
Один стаканчик протянул Генке, и оба начали нервно лизать ледяное лакомство,
почти не замечая его вкуса.
     --  Металлолом  почему-то не  появляется,  -- констатировал  Генка.  --
Может, волшебники сами его собирают?
     -- Ну да! -- Синицын поперхнулся. -- Что они -- пионеры, что ли?
     -- И  не  комсомольцы, --  поддакнул Лысюра. Некоторое  время  хрустели
стаканчиками в молчании, переминаясь с ноги на ногу.