--  Да я  так  просто,  -- заюлил  тот. -- В  команде прямо ахали после
каждого твоего ответа...
     Макар недоверчиво покосился на него.
     -- Точно! А Поспелова... аж подпрыгивала!
     -- Подпрыгивала? -- Синицын оживился, глаза его заблестели.
     --  Ну!  --  подтвердил   Лысюра.  --  А  Пономаренко  говорит:  может,
"альбатросовцы" ему, то есть тебе, заранее все вопросы дали? Ты ведь прошлый
раз им подыгрывал... А я говорю: дураки они круглые, что ли?
     -- Ну, а Поспелова, Поспелова? -- не выдержал Макар.
     -- Что -- Поспелова? -- пожал плечами Лысюра. -- Подпрыгивала...
     Он остановился и с подозрением посмотрел на Макара.
     -- А чего ты про Поспелову спрашиваешь? Влюбился в нее, что ли?
     -- Скажешь тоже! -- горячо запротестовал  Макар,  но покраснел так, что
на глаза его даже слезы набежали. Лысюра загоготал, тыкая пальцем:
     -- Ага, все понятно! Жених и невеста замесили тесто!
     -- Я тебе дам тесто! -- сжал кулаки Синицын.
     Лысюра попятился. Все-таки волшебник, не стоит  с ним связываться. А то
еще превратит старосту в  крокодила  или царевну-лягушку, и будешь всю жизнь
на кочке квакать, горючие слезы лить...
     -- Да я пошутил, ты что, не понимаешь?
     -- Хороши шутки, -- Макар начал остывать. -- Говори, да откусывай.
     -- Не кипятись, -- успокаивал его Лысюра. -- Какая  может быть любовь в
четвертом классе? Нам ведь на пионерском сборе объясняли, что среди пионеров
может  быть только дружба  и взаимное уважение. У тебя ведь с Дашей дружба и
взаимное уважение или только дружба без взаимного уважения?
     -- Почему без уважения? -- задышал Макар. -- У нас... уважение.
     -- Только уважение без дружбы? -- разочарованно протянул Генка.
     --   Нет,  дружба  тоже  есть...  Уважение...  с  дружбой,  --  Синицын
окончательно запутался  и  опять разозлился. -- Да что ты ко мне пристал  со
своей дружбой и уважением? Иди спроси у Даши, если тебе так нужно.
     Лысюра быстро огляделся.
     Они стояли в вестибюле школы у  большого  окна. Никого уже не было, все
разошлись  после турнира. Несколько человек  топтались во  дворе, размахивая
руками: наверное, спорили.
     Глаза Генки хитро блеснули, он сказал с расстановкой:
     -- Она не только подпрыгивала...
     -- А что еще? -- вскинулся Макар.
     -- Она сказала, что хотела бы  дружить с тобой. Всю  жизнь... до  самой
пенсии.
     Синицын остолбенел. Он хотел что-то сказать и не смог.
     -- Что? -- насторожился Лысюра. Он потирал руки. Вот это эффект! Теперь
все ясно: Синицын хочет дружить с Поспеловой. И  даже уважать ее.  Хотя,  по
мнению Лысюры,  уважать девчонок  было  не за что.  Зря их избирают  в совет
отряда, не раз твердил он.
     --  Врешь!  -- наконец выдавил Синицын. Лысюра  быстро провел  по горлу
ладонью, что должно было означать: будь спокоен, никаких сомнений. -- А как,
как она сказала?
     -- Ну...  как,  -- Генка  многозначительно  поднял одну бровь. -- Очень
просто. Так прямо и сказала.
     -- Так и сказала?  Эх, Лысюра, ну и молодец ты! Не  зря тебя  назначили