все деревья будут укутаны.
     Лысюра подошел вплотную и отчеканил:
     --  Я  уже  не верю  ни  одному  твоему  слову. Заврался  ты.  А  когда
соберутся, потребую, чтобы тебя отстранили от воскресника.
     Он, конечно, на испуг брал. Но Макар опешил.
     -- Не надо! -- схватил старосту за рукав. -- Я сейчас... сделаю.
     Он повернулся к шеренгам  саженцев, поднял руки  и замахал  ими,  будто
собираясь вспорхнуть и улететь.
     -- Груши,  яблони, вишни и сливы! -- забормотал  он, тараща  глаза так,
что Лысюра  попятился от него.  --  Слушайте меня, слушайте! Вон там  солома
лежит,  сейчас  она  вспорхнет  и  к  вам прилетит.  Обернет  вас,  укутает,
веревками опутает.  Будете  вы зимушку зимовать и горя  не знать.  Внимание,
внимание! По моему слову выполняйте желание!
     И, напыжизшись, хриплым голосом Синицын произнес:
     -- ОЗУРКНОЗНИБОР!
     Лысюра от страха зажмурился, даже голову руками прикрыл. Он ожидал, что
загремит гром, засверкает молния и прилетят неизвестно откуда могущественные
джины с блестящими кольцами в носу  и  кривыми когтями на руках.  Но  ничего
такого не произошло. Только начался какой-то сильный  свист и шелест вокруг.
Генка приоткрыл один глаз и увидел такое, что  снова испугался и еще плотнее
зажмурился.
     По саду  летала солома, которая до этого спокойно лежала в кучках между
деревьями. Будто соломенная метель бушевала на пришкольном участке!
     Пыль  запорошила глаза Синицыну. Он  протер их  и  увидел:  в  сплошной
метели показались  просветы,  солома с гудением завихрялась  вокруг  каждого
деревца,  словно образовались там воздушные  воронки. Все  быстрее кружилась
солома в таких воронках, она  цеплялась  за кору  деревьев, наматывалась  на
стволы,  окутывала  их ровными пухлыми одеялами,  и вот  уже с  разбойничьим
посвистом замелькали  обрывки веревок. Они  захлестывались вокруг соломенных
одеял, прижимали их к деревьям и сами же крепко связывались в узлы.
     Прямо над  головой Синицына  одна веревка зацепилась за  сучок,  начала
дергаться, вытягиваясь в струнку,  но ничего не получалось. Макар смотрел во
все глаза:  что же будет  дальше? Веревка вдруг изогнулась  и другим  концом
сбросила петлю с сучка -- совсем как живая змея!
     Он с трудом перевел дух.
     --  Вот  это  да!  Видал, Генка, что  делалось? Повернулся к  Лысюре  и
остолбенел. От ботинок до самых подмышек Генка был аккуратно укутан соломой,
перевязан  лохматыми  веревками  так, что на  спине  и пятках у него торчали
кокетливые девчачьи бантики.
     -- Генка... ты чего? -- пятясь, хрипло спросил Синицын.
     Лысюра отнял руки  от лица, приоткрыл один глаз, потом другой. На  лице
его появилась широкая радостная улыбка.
     -- Си-и-ила! -- протянул он при виде стройных рядов деревьев, аккуратно
укутанных желтой соломой. -- Уже готово?  Не успел, понимаешь, чихнуть, а ты
раз-раз!  -- и  хоть на выставку  достижений народного хозяйства. Дай  пожму
твою...
     Он сделал  движение к  Синицыну,  желая пожать ему  руку,  но сразу  же
покачнулся и упал носом в рыхлую землю.
     -- Что такое? -- невнятно проворчал он и вдруг отчаянно заорал.  -- Кто
меня связал?