- Слово профессионала.
   - Наказания предусмотрены?
   - Безусловно.
   - Согласен, - сказал англичанин. Американец и русский хранили молчание.
   - Уж не кажется ли мне,  что  наши  новые  межнациональные  представители
придерживаются особого мнения? - спросил немец.
   - В принципе я согласен и попытаюсь  изыскать  необходимые  средства,  но
гарантировать сотрудничество Сталина я не могу,  -  ответил  русский.  -  Он
никогда не будет защищать иностранного агента на советской земле.
   - Но вы обещаете никогда не причинять вреда вражескому агенту до тех пор,
пока он находится в безопасном месте? Русский неохотно кивнул.
   - Ну, а вы, мистер Отон?
   - Что ж, я готов предоставить  некоторую  сумму  денег,  но  у  меня  нет
никакого желания, чтобы одно из таких убежищ находилось на территории США.
   - Что скажут остальные? Остальные закивали.
   - Нам нужно придумать пароль, - сказал Лэндиш.
   - Предлагаю "Приют", - произнес Шмельтцер.
   - Не подходит,  -  возразил  Лэндиш.  -  Так  называется  половина  наших
больниц.
   - Я предлагаю другое название, - сказал француз. -  Все  мы  образованные
люди. Я уверен, вы помните историю одного из моих соотечественников, жившего
в период раннего средневековья - Пьера Абеляра.
   - Кого? - переспросил Техасец Отон. Жирар повторил имя.
   - Это он пришел в церковь и нашел там убежище? - спросил Отон.
   - Да.
   - Хорошо, мы назовем  это  "убежищем",  -  заключил  Шмельтцер.  -  Итак,
"Убежище Абеляра".


   Двумя днями позже, во вторник, первого сентября, Даладье, министр обороны
Франции, прилетел в Париж после встречи с Гитлером в Мюнхене.
   Его самолет приземлился в аэропорту Ле Бурже.  Сойдя  на  землю,  он  был
встречен толпой, кричавшей: "Да здравствует Франция! Да здравствует  Англия!
Да здравствует мир!"
   Развевающиеся флаги, цветы, люди, рвущиеся  сквозь  полицейские  кордоны.
Репортеры кинулись  к  алюминиевому  трапу  самолета,  спеша  приветствовать
возвратившегося министра.
   Даладье  был  в  замешательстве.  Повернувшись  к   Фуко,   представителю
агентства Рейтер, он пробормотал:
   - Да здравствует мир? Неужели они не разгадали планов Гитлера? Глупцы!

Париж, пять часов пополудни, воскресенье,
третье сентября, 1939 год.

   По радио внезапно прервали  передачу  из  театра  Мишлин,  чтобы  сделать
следующее сообщение: "Франция официально объявила войну Германии".
   Радио молчало...
   В Буэнос-Айресе, Потсдаме, Лиссабоне, Осло,  Александрии,  Монреале  была
основана целая сеть убежищ для агентов крупнейших разведок мира. К 1941 году