- Могли бы принять последний  бой и погибнуть, чем вот  так, как бараны
идти на заклание, - я кипятился и не понимал.
     - Ты  когда-нибудь занимался  нелегальной работой? -  голос  Андрея был
тверд и сух.
     - Нет, - я оторопел от перемены тона его голоса.
     - Тогда ты ничего  не  знаешь. Ты должен погибнуть,  но не выдать себя.
Все так и настаивали до конца, что мы были мирными гражданами, поставлявшими
гуманитарный груз  в  пострадавшие  районы  Чечни.  И  на  всех  допросах  с
пристрастием, сам понимаешь,  что это такое, мы отвечали как попугаи  одно и
то же. А для  этого надо иметь  большее мужество,  чем  вступить в последнею
схватку и  тем самым выдать  себя с  головой.  Откуда у гуманитариев  навыки
ведения боя? Откуда  они знают, как сломать нос  человеку,  да при этом так,
чтобы он  умер?  Как  свернуть  шею?  Как ударом  кулака  разорвать  печень,
перебить гортань, пробить артерию  на шее?  Или  уходить от  погони, ставить
мины и прочее, прочее, что тебе как оперативному работнику не снилось.
     - М-да, дела!.. - я был раздавлен длинной тирадой Андрея.
     -  Поэтому мои товарищи  сознательно пошли  на  смерть.  Мы  знали, что
кто-нибудь  из  нас  уцелеет,  Родина  не даст  погибнуть  всем,  и  вот он,
выживший, сумеет рассказать, как оно было. Этот шанс выпал мне.
     - Так что же  ты не побежал рассказывать своей Родине, как погибли твои
товарищи, а поперся опять назад? Понравилось?
     - Ты циник?
     - Я - реалист. Или  решил завершить начатое дело,  или  отомстить моими
руками? Давай,  колись,  -  я  напирал на  Андрея, теперь-то он  от меня  не
отвертится.
     - В плену  во  мне что-то сломалось, - Андрей  говорил тихо. - Я сам не
способен на  самопожертвование.  Я дико  хотел  выжить и я выжил...  Спасибо
тебе, Алексей!..
     - Дальше! - я был непреклонен.
     -  Я хочу выйти из игры, только  уйти на покой мне просто так не дадут.
Жив я или нет, никто толком не знает,  я просто  пропал без вести. Начнут по
каналам выяснять, выйдут на Ставропольское ФСБ, те подтвердят,  что я погиб.
Другой  информации у них  нет.  Я беру свою  часть  дудаевского  наследства,
обосновываюсь где-нибудь подальше от  всего  этого  дурдома, -  мир, поверь,
такой большой, что при наличии достаточных средств можно надежно спрятаться.
Забираю жену,  детей, родителей и живу на берегу голубого океана,  занимаюсь
подводной охотой, плюю  в голубое небо,  ем ананасы и рябчиков жую, и не жду
когда  придет  последний  день.  Разве  ты не хочешь этого? Я понял, что  не
совсем готов для этой работы, чтобы вот  так  погибать, стиснув  зубы. Можно
было бы все рассказать, и тогда бы тебя убили быстро, без мучений.
     -  Понятно,  хотя,  насколько  я тебя  знаю,  Андрей,  ты до  конца  не
договариваешь, что-то  темнишь.  Ладно, сделаю  вид,  что поверил. Сваливаем
отсюда. Ничего, кроме этих бесполезных кассет  для  фотопленки  ты  взять не
хочешь?
     - Они не бесполезные! - Рабинович возмутился.
     - Хорошо, сформулирую вопрос по-другому. Что-нибудь еще, что  может нам
пригодиться, закамуфлированное под невинное оборудование имеется?
     - Нет.
     -  Если ты не возражаешь, я возьму пару банок тушенки. Вещь длительного
хранения, пригодится.