медведь не нападает на человека, а тем более на двух.
     Набрали друзья рыбы, сколько могли унести, и отправились домой.
     - Последняя рыба,  -  грустно  сказал  Мирон.  -  Если  не  выберемся в
ближайшие день-два, туго нам придется.
     - А мы позавтракаем и пойдем,  - ответил Виктор. Он теперь больше всего
любовался своей булавой.
     - Историческое оружие!  Даже  со  следами медвежьих зубов.  Отдам ее  в
музей.
     Дома не только отлично позавтракали, но и запасли рыбы на дорогу. Часть
зажарили, а часть подкоптили в дыму и повесили сушиться.
     Оставалось более часа до полудня, когда друзья тронулись в путь.
     Вскоре  дошли  туда,  где  остановились вчера,  и  снова  начали обход.
Повторялись те же мучения: то продвигались вперед, в болото, то возвращались
обратно.  Вот,  наконец,  и то место, где в первый раз далеко продвинулись в
болото.
     - Последняя надежда... - сказал Мирон.
     Энергично и уверенно двинулись вперед.  Вот как раз здесь они вынуждены
были повернуть назад. Дальше, где раньше была вода, осталось только болото.
     - Смелей! Смелей! - подбадривали они друг друга.
     Цеплялись  за  деревца,  перепрыгивали  с  кочки  на  кочку,  временами
проваливались в  трясину по пояс и  тут же помогли один другому выбраться из
нее.
     Так они продвигались все дальше и дальше и наконец,  выбрались на сухое
место.
     Вздох  облегчения вырвался из  груди,  словно они  из  духоты вышли  на
свежий воздух.
     - Вылезли из  этого проклятого болота!  Скорее в  какую-нибудь деревню.
Хлеба, хлеба поесть бы!
     Друзья повернули налево,  на  юг,  и  зашагали как  можно быстрее.  Лес
казался таким же, как и на их острове, местность была повыше, и это радовало
хлопцев. Но, пройдя километра два, они снова очутились перед болотом.
     - Неужели тоже самое? - с ужасом сказал Виктор.
     - Едва ли, - усомнился Мирон, - здесь и повыше, и суше.
     Двинулись  было  дальше,   но   скоро  пришлось  вернуться.   Прошли  с
полкилометра, сделали еще попытку и опять такая же трясина.
     Даже  сердца  сжались:  неужели  начнется то  же  самое?  Стиснув зубы,
бросались они из  стороны в  сторону,  но  всякий раз приходилось отступать.
Забыли  об  усталости,  о  голоде,  напрягали  последние силы,  спешили,  но
неуклонно вынуждены были  сворачивать все  вправо  да  вправо,  пока  уже  в
сумерках не  оказались на том самом месте,  где впервые выбрались из болота.
Виктор бросился на землю, прижался к ней лицом. Мирон стоял, опустив голову,
и каким-то невидящим взглядом смотрел в одну точку.
     - Выхода нет! В западне! - прошептал он.
     - Видно, придется погибать здесь, - простонал Виктор.
     Темнело.  Вечер был теплый, тихий. Нежные звуки природы ласкали ухо. Но
наши друзья ничего этого не  чувствовали,  не  замечали.  Прежде всего очень
хотелось отдохнуть.  Оба истратили последние силы в  борьбе за освобождение.
Они хотели бы  пролежать тут всю ночь,  чтобы завтра снова попытать счастья.
Но...
     - Слушай,  Виктор!  -  глухо  сказал  Мирон.  -  Мы  должны  немедленно