Воин с копьем, пригнувшись  к  земле,  стал  осторожно  приближаться  к
"крокодилу".  Он  стал  над  ним  и,  когда  звуковой  аккомпанемент  достиг
кульминации, взмахнул копьем. Копье прошло между рукой и грудью "крокодила".
"Крокодил" прижал копье>рукой к боку, так что оно стояло прямо, колеблясь  в
унисон с конвульсивными движениями танцора, имитировавшего агонию.
     В следующем танце - "танце голубей" - ведущие партии исполняли  мужчины
и женщины. Менее драматичный, чем "танец крокодила", "танец  голубей"  давал
исполнителям  возможность  импровизировать  и  поэтому  представлял  больший
интерес.
     Двое мужчин, держась вместе, вышли в  центр  площадки.  Они  выделывали
ногами  шаркающие  движения,  которые   повторял   "кордебалет".   "Солисты"
показывали, как голуби клюют и пьют, как они  ухаживают  за  голубками.  Они
складывали губы бантиком и имитировали воркование голубей,  вскидывали  руки
вверх, подражая взмахам крыльев,  вытягивали  шеи.  Затем  мужчины  уступили
место двум женщинам. Склонив  голову  и  сложив  руки  под  грудью,  женщины
проделали аналогичные движения, изображая голубок.
     В этом танце  участвовало  большое  количество  танцоров  обоего  пола.
Уровень мастерства исполнителей был далеко не одинаков. Эта разница особенно
бросилась в глаза при исполнении следующего номера программы - "танца рыбы".
На землю положили два копья. Два танцора подняли их и стали изображать,  как
пронзают копьем рыбу. Казалось, это несложный танец,  и  все-таки  в  нем  в
большей  мере,  чем  в  остальных,  выявилось  мастерство  каждого  танцора.
Появление двух молоденьких девушек, по-видимому, "солировавших" в этом танце
впервые, вызвало большое оживление. Они  заметно  волновались.  Их  неловкие
движения порой вызывали смешок у зрителей. Хотя девушки явно  путались,  они
все-таки довели танец до конца и были вознаграждены бурей аплодисментов.
     Был исполнен еще один танец - "Мальпа" -  и  представление  окончилось.
Матери унесли спящих детей. Все разошлись.
     На следующий день мы уехали из Орукуна. Утром, когда я вышел на  улицу,
под деревьями манго меня ждал трактор с  прицепом,  набитым  ребятишками.  Я
взобрался на прицеп, и мы отправились к реке.  Вереницы  людей  тянулись  по
дороге в том же направлении.  Шагавшие  рядом  с  матерями  дети  завистливо
смотрели на нас. Я окликнул их, знаками давая понять, что  на  прицепе  есть
еще места. Когда они подбежали, я помог им взобраться. Шлюпка уже ждала.  На
берегу собралось много аборигенов. В стороне от других я заметил  Шарка.  Он
стоял неподвижно, уставившись на воду. Могло показаться, что Шарк задумался,
но я знал - он прекрасно видит все происходящее. Я не спускал с Шарка  глаз,
уверенный, что он посмотрит на меня. В самом деле,  Шарк  медленно  повернул
голову.
     - Прощай! - крикнул я и помахал ему  рукой.  Он  вздрогнул  и  украдкой
бросил взгляд на стоящих вокруг,  желая  проверить,  наблюдают  ли  за  ним.
Удостоверившись, что это не так, он снова посмотрел на меня и приоткрыл зубы
в улыбке. Он быстро поднял руку и неловко  махнул  ею,  потом  отвернулся  и
опять уставился на воду.
     Прощай, Шарк, темнокожий Дон-Жуан! Ты мне очень понравился.
     Я забрался в шлюпку.
     - Апо-о-о-о!- закричали аборигены, когда шлюпка отчалила.
     "Апо" значит "до свидания". До меня еще долго доносились голоса  людей,
хотя сами они уже казались цветным пятном под деревьями.