ролей доступно далеко не всем. Для этого надо много тренироваться. Некоторым
исполнителям удаются танцы только одного определенного характера,  в  чем  я
получил возможность убедиться.
     Отдельные  па  требуют  от  танцоров   большой   ловкости.   Тренировка
начинается еще в детском возрасте.
     Я удивился, что аборигены  выбрали  для  танцев  площадку  прямо  перед
хижинами. Мужчина, которого я спросил об  этом,  объяснил,  что  они  хотели
избавить меня от утомительного пути.
     По краям площадки под пальмами расположилось много людей. Свет  газовых
фонарей падал на плечи и лица девушек. Они мелодично переговаривались  между
собой. На лежавшем перед хижиной бревне сидел юноша, держа за руку  девушку.
Обрывки разговора, смех, шелест пальмовых листьев как бы  сливались  в  одну
мелодию.
     Тут я заметил Шарка. Он медленно вышел из темноты и сел  неподалеку  от
меня, обхватив ноги руками. Шарк искоса поглядывал на меня,  не  поворачивая
головы. Я протянул ему сигарету. Он схватил ее, бросив вокруг  себя  быстрый
взгляд, словно опасаясь, что кто-нибудь захочет отнять у него эту  сигарету.
Мистер Сидней, сидевший рядом со мной, тоже заметил Шарка.
     - А, Бентинк тут! - воскликнул он. - А где же твои жены?
     Шарк улыбнулся и оглянулся на трех женщин, сидевших позади него. Сидней
включил принесенный им с собой фонарик и пошел поговорить с женщинами. Когда
свет упал на их лица, я увидел, что они смеются, сверкая белыми  зубами.  На
коленях они держали спящих детей. Одна девчушка лежала на песке, свернувшись
клубочком,  как  щенок.  Женщины  подняли  руки  над  головой,   приветствуя
миссионера.  В  трепещущем  свете  фонарика  их  розовые  ладони  напоминали
мотыльков.
     - Вот счастливые, правда? - сказал Сидней, вернувшись на свое место.  -
Всегда смеются!
     Перед нами стояла группа  человек  в  пятьдесят  -  женщины  по  бокам,
мужчины  в   центре.   Высокий   мужчина,   по-видимому   исполнявший   роль
церемониймейстера, что-то крикнул. Начался  "танец  крокодила".  Исполнители
пригнулись к земле, притоптывая в такт. Ритм отбивали мужчины, ударяя  одной
деревянной дощечкой  о  другую.  Каждому  притопу  соответствовал  хлопок  в
ладоши.  Танцующие  подхватили  ритм,  издавая  звуки,  напоминающие  резкое
покашливание.
     Один  из  "солистов"  вышел  на   середину   полукруга,   образованного
танцующими, и опустился на землю боком, скрестив ноги. Опершись о локоть, он
подражал движениям крокодила: ритмично подрагивая всем  телом,  скрещивал  и
разводил  ноги,   подергивал   плечами   и,   продолжая   лежать,   медленно
поворачивался, опираясь о локоть. Время от времени он быстро переворачивался
и переносил тяжесть тела на другой локоть, обращая  лицо  в  противоположную
сторону.
     Второй "солист" кружился вокруг первого с копьем  и  копьеметалкой.  Он
потрясал  копьем  в  такт;  иногда  он  приближался  к  танцору-"крокодилу",
прикасался к нему копьеметалкой, а затем, продолжая танцевать, отдалялся  от
своего партнера.
     Танцор-"крокодил" несколько раз бросался на  воина  с  копьем.  Он  так
правдоподобно изображал крокодила, что у меня  по  коже  пробегали  мурашки.
Всякий раз, когда воин с копьем убегал от "крокодила", "кордебалет"  начинал
еще энергичнее притоптывать ногами, издавая громкие крики.