мужу и убийство им любовника неверной. Танец назывался "Апарича".
     Сначала танцоры энергично притоптывали ногами под аккомпанемент  ударов
деревом по дереву. Мужчины начали издавать резкие звуки,  как  если  бы  они
хотели воспроизвести  рычание  льва.  Затем  раздались  низкие,  вибрирующие
звуки. Женщины в такт испускали пронзительные вопли. Время от времени сквозь
эту мешанину звуков прорывался громкий клич.
     Я заметил, что во  время  танца  женщины  вели  себя  по-разному:  одни
положили руки на бедра, другие придерживали руками грудь,  третьи  обхватили
затылок ладонями. Какова бы ни была принятая поза, они сохраняли ее до конца
танца. Один  из  стариков  объяснил  мне,  что  положение  рук  определяется
степенью родства с другими участниками танца.
     - Если обе руки лежат на голове, значит, танцует муж женщины. Если  она
придерживает грудь, значит, танцует дочь или сын. Если танцует старший брат,
сестра кладет руки на бедра.
     - А если руки кладут на плечи? - спросил я.
     - Девушка кладет руки на плечи, когда танцует ее сестра.
     - А руки на затылке?
     - Значит, танцует ее тетка.
     Тут я заметил, что три старые австралийки пляшут уже не возле стола,  а
в ста ярдах {Ярд равен 0,91 см.} от хижины.
     Группа, танцевавшая перед хижиной, взяла более  быстрый,  стремительный
темп. Крики стали еще неистовее. Высокие ноты пронзали воздух,  как  летящее
копье. Танцующие не спускали глаз с кустарника, росшего по краям площадки.
     Внезапно оттуда выбежало  четверо  разрисованных  мужчин  с  копьями  и
копьеметалками. Из желтых полос глины, украшавших их тела, торчали перья. Их
лица вселяли ужас: белая глина, которой  они  были  обмазаны,  придавала  им
сходство с черепом. Трое  из  них  быстрыми  прыжками  продвигались  вперед,
потрясая копьями; их  движения  и  крики  согласовывались  с  ритмом  танца,
продолжавшегося перед хижиной.
     Четвертый мужчина, по-видимому,  "охранявший"  трех  воинов,  бегал  из
стороны в сторону, словно расчищая им дорогу.
     На некотором расстоянии от мужчин бежали четыре молодые женщины, по две
с каждой стороны.
     Несколько раз группа танцующих перед хижиной внезапно останавливалась и
замолкала. Во время этих пауз женщины и мужчины,  приближавшиеся  к  хижине,
застывали на месте.
     Последний,  эффектный  пробег  вывел  их  на  открытую  площадку  перед
возбужденной  группой   танцующих,   которые   раскачивались,   тряслись   и
притоптывали, забыв обо всем на свете.
     Представление продолжалось. Три женщины слились с толпой  танцующих,  а
четвертая, повернувшись  спиной  к  главной  группе,  в  которой  находились
мужчины, изображавшие ее мужа и любовника, начала исполнять медленный танец.
     Ее  мягкие  движения  контрастировали  с  дикими  криками  и   прыжками
остальных.  Четверо  мужчин  мимикой  передавали  ревность  мужа,  колебания
любовника и сочувствие товарищей мужа.
     Ритм  убыстрялся.  Казалось,  трое  мужчин  решили  убить  "любовника".
Свирепое выражение лиц и угрожающие крики были настолько неподдельными, что,
когда они окружили его, я встал и начал проталкиваться вперед, опасаясь, что
танец плохо кончится.
     "Муж", подпрыгивая на широко расставленных ногах, высоко подняв  копье,