репликами, явно по моему адресу. Мой  взгляд  перебегал  с  одного  лица  на
другое. Всякий раз, когда наши глаза  встречались,  люди  улыбались,  кивали
головой или поднимали руки в знак приветствия.
     Позади стояла старая-престарая австралийка. Ее лицо могло бы оттолкнуть
человека,  лишенного  чувства  сострадания.  Время  покрыло   его   шишками,
складками и морщинами, но глаза у нее были ясные.  Она  держалась  за  конец
длинной палки.  Другой  конец  держал  мужчина  с  седой  бородой  и  седыми
волосами. У него было иссохшее  тело,  но  он  стоял  прямо,  высоко  подняв
голову, словно вглядываясь вдаль. Старик был слеп, и жена  водила  его,  как
это принято у аборигенов, с помощью длинной палки, протянутой  от  одного  к
другому.
     Старик и старуха получили свою порцию риса. Когда они отошли,  я  вдруг
вспомнил, что у меня есть табак. Я громко окликнул слепого, но ни он, ни его
жена не услышали. Стоявший рядом со  мной  абориген,  заметив,  что  я  хочу
привлечь внимание старика, что-то крикнул  ему  вслед.  Старик  и  его  жена
остановились и подождали, пока я не подойду к ним.
     - Не хотите ли табаку? - спросил я.
     Не поняв моих слов, старик повернулся  к  жене.  Та  перевела  ему  мои
слова. Старик заулыбался и протянул в мою сторону  исхудалую  руку.  Пока  я
клал на протянутую ладонь табак,  его  жена  приговаривала,  радостно  кивая
головой:
     - Спасибо, добрый человек! Спасибо, добрый человек!
     Стариков аборигенов отличает особая, трудно определимая черта. Они  как
бы наблюдают за нами, находясь по другую  сторону  глубокого,  непроходимого
ущелья, край, на котором они стоят, выше нашего. Даже  когда  старики  очень
приветливы, кажется, что они отделены от нас; по-видимому, им нравится такая
отчужденность.
     Мистер Сидней присоединился ко мне, и мы пошли по направлению к  школе.
В это время из калитки вышла старая австралийка. Сидней остановился и сделал
какое-то шутливое замечание. По-видимому, они привыкли шутить друг с другом.
Женщина явно обрадовалась, когда Сидней обратился к ней, и смотрела на  него
с улыбкой, словно предвкушая новые остроты.
     Позднее Сидней сказал мне, что  старуха  жила  на  острове  Морнингтон,
когда он был там  миссионером.  Островитяне  сражались  при  помощи  тяжелых
нулла-нулла (палиц). Многие мужчины  лишались  суставов  пальцев  на  руках,
раздробленных ударами палиц противника. Сражались не только  мужчины,  но  и
женщины.
     - Минни, не покажешь ли мистеру Маршаллу, как сражаются на  палицах?  -
обратился Сидней к старухе.
     Он взял две палки, протянул Минни одну и стал против нее, держа в руках
другую. Посмеиваясь, она повернулась к нему лицом и, выставив вперед  правую
ногу, перенесла тяжесть тела на левую. Она вытянула руки, зажав в них  палку
параллельно земле и тем самым поставив перед собой барьер. В  такой  позиции
она могла схватить палку любой рукой и орудовать ею.
     Минни все время переносила тяжесть своего тела с одной ноги на  другую,
то поднимая, то опуская палку, готовая в любую минуту нанести  удар.  Сидней
нацелился было ударить ее по голове, но Минни парировала  его  удар  палкой,
выбросив руки вверх, и отвела их назад. Он попытался ударить ее  справа,  но
она отклонила удар, пропустив палку, теперь уже зажатую в левой руке,  между
пальцами правой и повернув туловище влево так,  что  палка  легла  вдоль  ее