попытку, но ее вариант был неполным.
     Анни медленно повторила для меня слова песни. Мои попытки воспроизвести
их вызвали  у  австралиек  веселый  смех,  который  они  силились  подавить.
Наконец, после бесконечных исправлений в блокноте я прочитал им свою запись,
и они заверили меня, что с точки зрения звучания слов все правильно. Женщины
перевели слова песни на английский язык.

                     Мы два брата.
                     Мы хотим домой,
                     Мы пойдем домой.
                     Надвигаются большие тучи и дождь,
                     Дождь уже близко.
                     Дождь проходит,
                     Небо снова проясняется.
                     Смотри, брат, опять хорошая погода.



        "10 "
        "ШАРК ИЗ ОРУКУНА"

     К югу от Уэйпы прибрежная полоса, тоже покрыта густыми зарослями. После
восьмичасового плавания мы достигли устья реки Арчер.
     Лежа на палубе, я наблюдал за птицами, кружившими высоко в  небе.  Там,
наверху, играл ветерок, подбрасывая птиц, как игрушечные планеры.
     Я стал разглядывать проплывавшие мимо  нас  мангровые  леса.  Волна  от
нашего люгера  с  плеском  растекалась  среди  спутавшихся  корней  ризофор.
Наконец мангровый лес кончился. Густой кустарник подступил к самой воде.  На
песчаной косе возле хижины из коры сидели аборигены  и  махали  нам.  Позади
тянулась роща кокосовых пальм.
     Пристань, к которой причаливали люгеры, доставлявшие грузы  для  миссии
Орукун, расположенной в шести милях от моря, предстала  перед  нами  подобно
яркой обложке увлекательного приключенческого романа.
     Мы повернули к одному из берегов широкой реки, на котором росла  группа
могучих чайных деревьев {Чайное дерево, или мелалеука, - вечнозеленое дерево
из семейства Myrataceae.}. Их длинные ветви кое-где так низко  нависали  над
берегом, что листья касались воды.
     Под  сенью  этих  деревьев  рос  саговник  {Саговник  (Cycad  media)  -
голосеменное древесное  растение.  Австралийские  аборигены  используют  его
орехи в пищу.} высотой в половину человеческого роста  и  камыш.  В  глубине
тянулись заросли кампешевых деревьев и акаций.
     С берега за нами наблюдали местные женщины.  На  них  не  было  ничего,
кроме ярких набедренных повязок. Одни из них сидели на корточках, наполовину
скрытые травой; сквозь завесу зеленых стеблей  их  повязки  казались  яркими
цветными пятнами. Другие стояли,  грациозно  выпрямившись;  они  держали  на
плечах младенцев, которые  цеплялись  за  их  густые  волосы.  Некоторые  из
темнокожих малышей обхватили ногами поясницы своих матерей,  другие  стояли,
держась за края ярких набедренных повязок.  Дети  постарше  глазели  на  нас
из-за древовидных папоротников. С берега доносились мелодичные  возгласы,  а
временами взрывы смеха.