контрреволюционную деятельность" к длительным срокам заключения, от 8 до  25
лет, которыми была заменена смертная казнь.
   Лагерь назывался "Спец-пропускник СВИТЛага",  то  есть  Северо-Восточного
исправительного  трудового  лагеря  НКВД  (транзитная   командировка),   6-й
километр, на II-й речке. Здесь подолгу узников не  задерживали.  На  морских
судах "Джурма" и "Дальстрой", с четырехярусными нарами в  трюмах,  размещали
страдальцев. Семь суток плыли  до  бухты  Нагаево,  где  тогда  уже  строили
Магадан. Рассказывали, что многие умирали в пути. Этих просто  выкидывали  в
Охотское море, кормить рыб. Родным об их смерти не сообщали.
   Осенью 1938 года во Владивостоке стояли солнечные прохладные  дни,  синие
звездные ночи. Дули северо-восточные ветры. Наступал голод. Воду  к  нам  по
крутым каменистым тропам заносили ведрами "бытовики" (осужденные) и  сливали
в бочку у порога барака.
   В ноябре нас стали заедать породистые  белые  вши,  и  начался  тиф.  Был
объявлен строгий карантин. Запретили выход из бараков. Рядом со  мной  спали
на третьем этаже Осип Мандельштам, Володя Лях (это -  ленинградец),  Ковалев
(Благовещенск), Иван Белкин (молодой парень из Курска).
   Сыпной тиф проник, конечно, и к нам. Больных уводили, и больше мы  их  не
видели. В конце декабря, за несколько дней до Нового года, нас утром  повели
в баню, на санобработку. Но воды там не было  никакой.  Велели  раздеться  и
сдавать одежду в жар-камеру. А затем перевели в другую половину помещения, в
одевалку, где было еще холоднее. Пахло серой, дымом. В это  время  и  упали,
потеряв   сознание,   двое   мужчин,   совсем   голые.   К   ним   подбежали
держиморды-бытовики. Вынули из кармана куски фанеры, шпагат, надели  каждому
из мертвецов бирки и на них написали фамилии: "Мандельштам  Осип  Эмильевич,
ст. 5810, срок 10 лет". И москвич Моранц, кажется, Моисей Ильич, с  теми  же
данными. Затем тела облили сулемой.  Так  что  сведения,  будто  Мандельштам
скончался в лазарете, неверны...
   Трупы накапливали в ординаторской палатке,  а  потом  партиями  вывозили.
Мертвые тела втаптывали в каменный ров, в одну могилу. Копать их было  очень
тяжело...
   Я тогда был молод, всего 24 года.  Тоже  осужден  за  "контрреволюцию"...
Срок полностью отбыл. Повидал "виды"... Вот такая выпала на мою долю  эпоха,
эпоха социалистического реализма.
   Ю. Моисеенко.
   Осиповичи, Могилевская область".