силой) в медпункт - туда он боялся идти, т. к. и там - по его словам  -  ему
угрожала смерть от яда. Обошел всю зону - и не мог его найти.  В  результате
расспросов удалось установить, что человека, похожего на него,  находящегося
в бреду, подобрали в канаве санитары и увезли в другую зону в больницу.
   Больше о нем мы ничего не слышали и решили, что он погиб.
   Вся эта история тянулась несколько дней.
   Может  быть,  он  окреп,  выздоровел,  и   его   отправили   на   Колыму?
Маловероятно. Во-первых,  он  был  в  очень  тяжелом  состоянии;  во-вторых,
навигация закончилась в 1938 году очень рано - кажется, в конце сентября или
в начале октября - из-за неожиданно вспыхнувшей эпидемии сыпного тифа.
   Невольно  настораживает  фамилия  и  инициалы  "брянского  агронома"   В.
Меркулова...
   В числе  нашей  группы  любителей  литературы  был  Василий  Лаврентьевич
Меркулов - ленинградский физиолог. Но на Колыме он не был -  его  вместе  со
мной и другими, оставшимися в живых после эпидемии,  направили  в  Мариинск,
где мы и пробыли до освобождения - сентября 1946 г.
   Наш Меркулов ничего не мог знать о колымском периоде жизни  Мандельштама,
если тот действительно туда  попал.  Какой  же  Меркулов  вам  это  сообщил?
Однофамилец?  Или  наш,  решивший  приукрасить  события  и  придать   смерти
Мандельштама романтический ореол?
   Вот все, дорогой Илья  Григорьевич,  что  я  считал  себя  обязанным  вам
сообщить.
   С глубоким уважением -Д. Злотинский".
   В постскриптуме автор письма  просит  И.  Эренбурга  держать  его  имя  в
секрете: "И культа нет, и повеяло другим ветром,  а  все-таки  почему-то  не
хочется "вылезать" в печать с этими фактами. Могу только заверить  вас,  что
все написанное мною -  правда,  и  только  правда".  Письмо  было  тогда  же
передано И. Эренбургом Н. Я. Мандельштам. Оно сохранилось у составителя этих
примечаний.
   В  марте  1989  г.  из  Магадана  пришло  в  Москву   "личное   дело   на
заключенного... О. Э. Мандельштама". Документом  удостоверено,  что  великий
поэт умер 27 декабря 1938г. в 12ч. 30 м. в больнице пересыльного лагеря  под
Владивостоком.
   Смерть  последовала  "от  паралича  сердца".  В  больницу  был  доставлен
накануне.
   22 февраля 1991 г. в  "Известиях"  появилось  письмо  Юрия  Илларионовича
Моисеенко, лагерника с десятилетним сроком. В пересыльный лагерь  на  Второй
речке  его  этап  прибыл  14  октября  1938г.,  на  день   позже   этапа   с
Мандельштамом. Там они познакомились, оказавшись соседями на  третьем  ярусе
нар в 11-м бараке.
   Вот это письмо.
   "Я, бывший узник архипелага ГУЛАГ, прочел в вашей газете (№  7  с.  г.  )
краткое сообщение о том, что на окраине Владивостока  найдена  могила  Осипа
Мандельштама...
   Как  прямой  свидетель   смерти   знаменитого   поэта   хочу   поделиться
дополнительными подробностями.
   Более десяти тысяч заключенных, мужчин разных возрастов со всей страны  -
Москвы  и  Ленинграда,  Ростова  и  Киева,  Одессы  и  Смоленска,  Минска  и
Казахстана - были свезены на окраину города и заточены в бараках и  палатках
на   вершине   голых,   каменистых   сопок.   Все   -   приговоренные    "за