Федот  Якимыч  им  выстрелил.  Через  минуту  он появился в дверях крыльца с
подносом,   на   котором   стояла  большая  старинная  рюмка.  Федот  Якимыч
собственными  руками подал рюмку Карпушке, а когда тот выпил, расцеловал его
из щеки в щеку.
     - Вперед старайся, - говорил он, - а главное, не зазнавайся...
     Карпушка  неожиданно  подавился  поданной  закуской и принялся усиленно
кашлять,  что  опять  рассердило Федота Якимыча, и он сурово махнул Карпушке
рукой.  Машинально  дойдя  до ворот, Карпушка оглянулся на грозного владыку,
на  мгновение  остановился, а потом вышел на улицу, попрежнему держа шапку в
руках.  Вся эта комедия с домашним самоучкой нарочно была подстроена Федотом
Якимычем  для  вящего  посрамления  заграничных,  - штанга была устроена уже
полгода, а Карпушка получил благодарность только сегодня.
     - Кто там еще есть? - крикнул Федот Якимыч.
     Казак  Мишка  поочередно начал допускать провинившихся рабочих; бедняги
чувствовали,  что попали в дурную минуту, и не пробовали даже оправдываться.
Первым  подошел черноволосый и плечистый обжимочный мастер, прогулявший двое
суток.
     - В  Медный  рудник  подлеца... - коротко решил Федот Якимыч. - Сгною в
шахте...
     Следующий  номер  отправлен  был  в  машинную,  где должен был получить
двести  розог. Третий не успел подойти, как Федот Якимыч ударил его прямо по
лицу  и  заревел,  как  дикий  зверь.  Просительницы  бабенки даже присели и
хотели  потихоньку  улизнуть,  но  казак  Мишка  подмигнул им: дескать, ваша
бабья  часть  особенная.  Когда  мужики были "рассмотрены", ближайшая баба с
причитаниями  повалилась  Федоту  Якимычу  в ноги. Мужик умер, трое ребят, а
коровы нет.
     - Ну,  ладно,  сирота,  устроим,  -  неожиданно мягким тоном проговорил
Федот  Якимыч,  стараясь  загладить  добрым  делом  сегодняшний свой грех. -
Будешь с молоком... Убирайся.
     Следующая  баба просила поправить развалившуюся избенку, и Федот Якимыч
тут  же  решил,  что  поправлять  не  стоит, а нужно поставить новую избу. У
третьей  бабы  муж  был  болен,  она  получила  пособие  из  конторы. Братья
Гордеевы  продолжали  стоять,  но  Федот  Якимыч намеренно не обращал на них
никакого  внимания.  Леонид  машинально теребил свою бородку, а Никон упрямо
следил   за  каждым  движением  владыки.  Когда  прием  кончился,  он  молча
повернулся  и,  не  простившись,  пошел к воротам. Эта новая дерзость совсем
обескуражила  Федота  Якимыча,  так  что  он  даже  ничего не мог сказать, а
только  затряслись  губы.  Что  же  это  такое?..  Да как он смел? У всех на
глазах ушел, а сам ни здорово, ни прости...
     - Так  вот  вы  какие?!  -  обрушился  он  всем  своим  негодованием на
стоявшего  без  шапки  Леонида. - Я вам покажу!.. А ты што стоишь? Шел бы за
братом: одной свиньи мясо.
     - Я не знаю... - бормотал Леонид. - За брата я не могу отвечать...
     - Молчать!  Кто тебя спрашивал? И ты бы тоже ушел, кабы у тебя хвост не
был  привязан...  Ушел  бы?..  Знаю, все знаю... Немку свою пожалел? Хорошо,
убирайся к черту...
     А  Никон шел по Медной улице в дальний конец спокойно и с достоинством,
не  обращая никакого внимания на любопытство встречающихся прохожих, которые
смотрели  на  него,  как  на  зверя,  и  указывали  пальцами. В конце улицы,
поровнявшись   с   кабаком,   Никон  нос  к  носу  встретился  с  Карпушкой: