по-вашему, заграничному.
     Заводские  часы  отбивались  неправильно, чтобы выгадать лишний рабочий
час,  и  молодой  человек  только  улыбнулся. Он сразу попал в самое больное
место всесильному владыке.
     - Ведь  ваша  фамилия  Гордеевы... - в раздумье заговорил Федот Якимыч,
точно  стараясь  что-то  припомнить. - Да... И отца вашего покойного знавал.
Как  же...  Еще в свойстве с ним. Долго у немцев загостились... долго... Ума
много накопили, нас, дураков, теперь будете учить.
     - Брат  Леонид десять лет в Швеции прожил, а я двенадцать - в Англии, -
с смелою простотою ответил старший, поправляя свои очки.
     - Тебя звать-то как?
     - Никоном, а по батюшке Зотыч.
     - Так...  -  протянул  старик,  прищурившись  и пожевав губами. - Так я
тебе  перво-наперво  вот  что  скажу,  Никон: не поглянулся ты мне с первого
разу. Развязка у тебя не по чину...
     - Каков есть...
     - Молчать!.. Говори, когда спрашивают, да слушай.
     Леонид  даже  вздрогнул от этого окрика и недоумевающе посмотрел назад,
где  у ворот боязливо жалась кучка рабочих. Его все смущало: и то, что Федот
Якимыч  принимает  их  во дворе, и то, что он не подал им руки, и то, что не
пригласил  сесть,  и  то, что он кричит на брата при посторонних. Что же это
такое? Он плотно сжал губы и уперся глазами в землю.
     Наступила  тяжелая  пауза.  Федот  Якимыч  разглаживал  бороду  и жевал
губами, а потом резко проговорил:
     - Вот  што  я  вам скажу, нехристи: што в шапках-то стоите передо мной,
как  другие  подобные  идолы? Не знаете порядков? Я вас выучу! Я вам покажу,
как добрые люди на белом свете живут...
     Леонид  снял  свою  фуражку,  а  Никон  так  и  остался в цилиндре, что
окончательно взбесило Федота Якимыча. Старик закричал, затопал ногами:
     - Я  вас  в  бараний  рог  согну, нехристи! Вы, поди, и по постным дням
скоромное  жрете...  Обасурманились на чужой стороне вконец. Учить приехали!
Я вам покажу свою науку!..
     Братья    молчали.   Никон,   закусив   губу,   смотрел   в   упор   на
неистовствовавшего старика.
     - Да  вы што о себе-то думаете, заморские птицы? - кричал Федот Якимыч,
бегая  по  крылечку.  -  Шапки  не  умеете  снять,  а туда же, по десяти лет
учились...  Да  у  меня  первый  слесарь  больше  вас знает... Да... Простой
мужик...  Он  всякое  дело  обмозгует,  а  вы  хлеб даром ели. Эй, Карпушка,
выходи!
     Казак  Мишка  посторонился,  давая  дорогу  Карпушке, который подошел к
крыльцу, держа шапку в руках.
     - Ну,   што,  Карпушка,  наладил  штангу?  -  спрашивал  Федот  Якимыч,
стараясь говорить ласково. - И действует?
     - Действует, Федот Якимыч, в лучшем виде.
     - Вот  вам  у кого учиться надо, - объяснил Федот Якимыч, тыкая пальцем
на  Карпушку.  -  Простой  мужик,  слесарь, а какую штуку удумал... До всего
своим   умом  дошел,  а  по  заграницам  не  ездил.  На  три  версты  машину
поставил...  Теперь  будем  его  штангой  воду  из Медного рудника отливать.
Молодец, Карпушка, хвалю!
     Федот  Якимыч  сделал знак казаку Мишке, и тот моментально исчез, точно