дверь,  и  старуха  вошла с медленною важностью. Она была в тяжелом парчовом
сарафане  и  в  жемчужной  сороке.  Немка быстро поднялась с места и сделала
реверанс. Это окончательно рассмешило всех, а Наташа так и прыснула.
     - Здравствуй,  милашка...  -  ласково  заговорила  Амфея  Парфеновна  и
поцеловала гостью плотно сжатыми губами. - Садись, так гостья будешь.
     - Жена  очень рада познакомиться с вами, Амфея Парфеновна, - ответил за
жену Гордеев. - К сожалению, она пока еще не умеет говорить по-русски...
     - Ничего,  пусть  говорит по-своему, по-немецкому, - милостиво заметила
старуха,  оглядывая  выставлявшиеся  из-под  платья  немкины  ноги. - Как ее
звать-то у тебя, Левонид?
     - Амалия Карловна.
     - Так... Мне-то и не выговорить сразу. Славная бабочка, хоть немка...
     Немку  больше  всего  заинтересовал  сарафан  хозяйки,  и она долго его
рассматривала,  разглаживая  белою пухлою ручкою тяжелую старинную материю и
золотой  позумент.  Эта  наивность  и  доверчивая простота очень понравилась
старухе.
     - Жена уж начинает учиться по-русски, - объяснял Гордеев.
     - Чи!.. - весело заговорила немка и засмеялась.
     - Она хочет сказать: "щи", - опять объяснил Гордеев.
     - Чи... чи! - лепетала немка.
     Все  весело засмеялись, и сама Амфея Парфеновна тоже. Очень забавна эта
немка:  и  простоволосая  и  ноги  чуть не до колен выставляет. Когда подали
закуску,  она,  не  дожидаясь  приглашения,  первая  подошла  к столу и сама
налила  себе  рюмку  вина.  Гордеев  что-то  сказал  ей, но Амфея Парфеновна
заметила ему:
     - Оставь  ее,  Левонид...  Наших  порядков она не знает. Я и сама с ней
пригублю рюмочку... Гриша, а ты что же?
     Мужчины  выпили  водки и закусили балыком. Григорий Федотыч сразу отмяк
и  стал  расспрашивать  Гордеева,  где  он учился, как живут немцы и что они
думают  делать.  Давешней неловкости как не бывало, особенно когда выпили по
второй.   Амфея  Парфеновна  увела  гостью  в  заднюю  половину,  чтобы  там
осмотреть  ее  на  свободе.  Наташа  и сноха Татьяна пошли за ними. Особенно
развеселилась  Наташа  и  все  приставала  к  немке, чтобы та сказала: "чи".
Смеялась и немушка Пелагея, девка Дашка и сама немка.
     - Ей   только   с   нашей  Пелагеей  разговаривать,  -  говорила  Амфея
Парфеновна,  бесцеремонно  оглядывая  гостью  с  ног  до головы. - Зачем ты,
милушка,  ручки-то  оголила?  Нехорошо  это  при  посторонних мужчинах, да и
платье-то подлиннее бы сделать...
     В  задней половине последовало новое угощение: варенье, орехи, пряники,
конфеты.  Но немку занимала больше всего обстановка комнат, и она по-ребячьи
осмотрела   каждый   уголок.  Заметив  двуспальную  кровать,  она  кокетливо
покачала головой.
     - У  них,  мамынька,  мужья  и жены в разных комнатах спят, - объяснила
Наташа. - Все равно как чужие люди... Вот ей и удивительно.
     - А  славная  бабочка... - повторяла Амфея Парфеновна. - Хоть куда... А
ежели  бы  ее  нарядить  в сарафан, да косу заплести, да кокошник - лучше не
надо.
     Гордеев  и  Григорий  Федотыч  пристроились к закуске и вели оживленную
беседу.
     - Тяжело  вам  будет  здесь, - говорил Григорий Федотыч. - Главное, что