туда,  где  остался  след  автоматной  очереди. Вряд ли стрелок
снова будет палить в то же место. Впрочем, и на это нельзя было
твердо	надеяться,  ведь  внизу могли угадать ход его мыслей. К
счастью, там думали по-другому; следующая серия дырок появилась
ближе к заднему краю вагончика.
      Опираясь	на  скобу  подвески,  Смит  поднялся  на ноги и
схватился  за  трос.  Теперь  в  качестве мишени он значительно
сузил  противнику возможность попадания. Перебирая руками трос,
он бесшумно и быстро пробрался в переднюю часть вагончика.
      Амплитуда      колебаний	    фуникулера	    становилась
головокружительной.  Опора  для  ног  была  ненадежной,  и Смит
держался  в  основном  за  счет  рук,  точнее  -  за счет одной
здоровой  руки.  А  вагончик  плясал  на  проволоке, как шут на
веревочке,  и,	казалось,  вот-вот сорвется. Напряжение в левой
руке делалось невыносимым: плечевые суставы нестерпимо ныли - и
все  же  это  было не смертельно. Смит рассчитывал, что ни один
идиот  не  станет  стрелять  в	то  единственное место на крыше
вагончика,   с	которого  легче  всего	сорваться.  Его  расчет
оправдался.  Снизу дали еще три очереди и все три на безопасном
расстоянии  от	его  прибежища.  Теперь  можно	было подумать о
возвращении  к	скобе  подвески. В самом деле, его силы были на
исходе.  Левая рука совсем ослабела, пришлось перенести упор на
раненую  правую,  и острая боль пронзила тело как электрический
разряд. В результате Смит почувствовал себя еще хуже. Надо было
немедленно возвращаться на прежнее место.
      В  этот  момент  из  передней дверцы вагончика показалась
голова	Каррачолы  и  его  рука со "шмайсером". Вытянув шею, он
высматривал   Смита  -	и  моментально	увидел	его.  Каррачола
протиснулся  насколько	можно  было  вперед, приладил приклад к
плечу  и  нажал  спуск	в  момент,  когда Смит бросился к скобе
подвески.
      Точно  прицелиться  ему не удалось, но на таком небольшом
расстоянии  этого и не требовалось. Первая пуля сорвала погон с
левого	плеча  Смита,  вторая  царапнула  плечо,  содрав  кожу,
хорошо,  что  остальные просвистели мимо головы. Смит рухнул на
крышу.	сжавшись  в  комок  за	основанием  скобы. Но Каррачола
твердо	решил  довести	дело до конца. У него оставалось совсем
немного  патронов,  и  он  решил  не  расходовать их впустую. С
помощью  Томаса  и Кристиансена он не без труда вылез на крышу.
Ноги  его  повисли над пропастью. Самоубийственный шаг, подумал
Смит.  Каррачола  сделал  роковую  ошибку:  ни руками не за что
ухватиться,  ни  ногами  зацепиться  -	при первом же толчке он
полетит вниз. Но Смит рано радовался. Пальцы Каррачолы нащупали
в   крыше   прорезь,  проделанную  автоматной  очередью,  -  он
подтянулся вперед и стал на колени.
      Смит  раненой  рукой  искал в сумке гранату, стараясь как
можно  дальше  отползти  назад	-  на  таком расстоянии граната
была  для  него  не  менее  опасна, чем для Каррачолы. Ноги его
повисли  над  краем  вагончика,  и вдруг он вскрикнул от резкой
боли.  Смит  повернул  голову  назад, но в мутном свете луны не