районный центр,  пока не подкатывал наконец к известному зданию с  ко-
лоннами, куда и входил не сбавляя шага (и не глядя на умученных ожида-
нием посетителей и просителей), прямиком в кабинет. А если не в райко-
ме,  то в исполкоме. Гуров умел добиться. Бывало, и сам рулил на базу,
и взятку давал,  а иногда еще и умасливал кого нужно красивым  именным
пистолетом (мол,  пригодится:  Восток это Восток!.. Он и думать не ду-
мал,  что когда-нибудь эти игривые слова сбудутся).  А теперь пистолет
ничто,  тьфу.  Теперь десять стволов мало дай двенадцать.  Он,  Гуров,
должен накормить солдат. С возрастом человеку все тяжелее даются пере-
мены,  но  взамен становишься более снисходителен к людским слабостям.
Это и равновесит.  Он должен накормить также и самого себя. Жизнь про-
должается,  и подполковник Гуров помогает ей продолжаться вот весь от-
вет.  Обменивая оружие,  он не думает о последствиях.  При  чем  здесь
он?..  Жизнь  сама  собой  переменилась в сторону всевозможных обменов
(меняй что хочешь на что хочешь) и Гуров тоже менял.  Жизнь сама собой
переменилась в сторону войны (и какой дурной войны ни войны, ни мира!)
и Гуров,  разумеется,  воевал. Воевал и не стрелял. (А только время от
времени разоружал по приказу.  Или, в конце концов, стрелял по другому
приказу; свыше.) Он поладит и с этим временем, он соответствует. Но...
но,  конечно,  тоскует.  Тоскует по таким понятным ему былым временам,
когда,  примчавшись на своем "газике",  он входил в тот кабинет и  мог
накричать,  всласть выматерить,  а уж потом,  снисходя до мира, разва-
литься в кожаном кресле и покуривать с райкомовцем, как с дружком-при-
ятелем.  И пусть ждут просители за дверью кабинета.  Однажды не застал
он райкомовца ни в кабинете,  ни дома:  тот уехал.  Но зато застал его
жену.  (Поехав  к ним домой.) И отказа тоже не было.  Едва начинавшему
тогда седеть, молодцеватому майору Гурову она дала все, что только мо-
жет  дать  скучающая женщина,  оставшаяся летом в одиночестве на целую
неделю.  Все,  что могла.  Все, и даже больше, подумал он (имея в виду
ключи от огромного холодильника номер два, их районного мясокомбината,
где складировали свежекопченое мясо).
   - Алибек. Я тут вспомнил. А копченого мяса ты не достанешь?..

                                        3

   Операция по разоружению (еще с ермоловских времен она и  называлась
"подковой") сводилась к тому, что боевиков окружали, но так и не замы-
кали окружение до конца.  Оставляли один-единственный выход.  Торопясь
по этой тропе, боевики растягивались в прерывистую цепочку, так что из
засады хоть справа,  хоть слева взять любого из них,  утянуть в  кусты
(или  в  прыжке  сбить с тропы в обрыв и там разоружить) было делом не
самым простым, но возможным. Конечно, все это время шла частая стрель-
ба поверх голов, пугавшая и заставлявшая их уходить.
   Оба затесались  в число тех,  кто шел на разоружение,  однако Вовку
высмотрели и тотчас изгнали: старлей Савкин полагался только на своих.
Взгляд старлея скользнул по мощной фигуре Рубахина, но не уперся в не-
го,  не царапнул, и хрипатого приказа "Два шага вперед!.." не последо-
вало скорее всего,  старлей просто не приметил. Рубахин стоял в группе
самых мощных и крепких солдат, он с ними сливался.
   А как только началась стрельба,  Рубахин поспешил и уже был в заса-