тешествие вместе или я провожу тебя на поезд и передам  пачку  карамелек
через окно? О дуреха, да не смотри на меня так. Я тут не в счет, я,  так
сказать, готов играть вспомогательную роль, как если бы ты была персона-
жем одной из моих книг, а я бы тебя любил и хотел бы тебе помочь.
   - Ты отлично знаешь, - сказала Николь так тихо, что  Калак  с  трудом
расслышал, - что на какой бы поезд я теперь ни села, он повезет  меня  в
Вену, а я туда не хочу.
   - А, понял. Ну и ну, никакой слаженности действий. Погляди вон на  ту
толстуху, она притащила нечто вроде инкунабулы, чтобы изучать  растение,
- наверно, это и есть та самая любительница ботаники, о которой  говорил
мой сосед. Эге, теперь, кажется, что-то начинается, глянь, как нервнича-
ют смотрители, бедняги не знают, что делать. Весь зал пуст, и только эти
типы толпятся вокруг дурацкого растения, нет, это невероятно. Ты сказала
- в Вену? Раз уж ты почтила меня своим доверием, признаюсь - я спрашиваю
тебя, знаешь ли ты, что Хуан переживает примерно то же самое?
   - Да, знаю, как же мне не знать, - сказала Николь. - Я-то не могу се-
бе представить, что его кто-то не любит.
   - И все же это так, крошка, и если поезд, о котором ты сказала,  при-
шел бы по назначению с тобою на борту, ты бы нашла, что Хуан в свою оче-
редь тоже мечтает вскочить в поезд, направляющийся в Париж, но не делает
этого по той же причине, по какой вы, сударыня, не едете в Вену,  и  так
далее. Играть в уголки, знаешь, очень занятно в восемь лет, но позже это
может довести до отчаяния, вот так мы и живем. Обрати внимание  на  того
смотрителя, самого тощего, у него, видно, есть приказ записывать  точные
приметы наиболее подозрительных, бедняга уже исписал две  тетрадки  -  я
точно помню, что в прошлый раз у него была тетрадка с  обложкой  другого
цвета, разве что они каждый день меняют цвета, как  делали  ацтеки.  Хо-
чешь, расскажу тебе про ацтеков?
   - Я не буду плакать, - сказала Николь, сжимая мне руку повыше  локтя.
- Не глупи, и не надо мне рассказывать про ацтеков.
   - О, это тема, в которой я знаток, хотя, конечно, там про Вену ничего
не будет. А насчет того, что ты не станешь  плакать,  спрячь  сейчас  же
свой платок и не будь дурочкой. Бог мой, -только подумать, что Марраста,
можно сказать, воспитали Поланко и я и что мы лишали себя почти всех ра-
достей жизни ради этого кретина! И для этого покинул я свою родину? Тол-
пы эссеистов и критиков осыпают меня горькими упреками, а я тут вожусь с
этими недотепами. Да, Остин прав, вам надо записаться в партию, в  любую
партию, но главное, в партию, приносить, черт побери,  какую-то  пользу,
эх вы, кучка мандаринов.
   Он был в таком бешенстве и в то же время так явно старался меня  раз-
веселить, что я высморкалась, спрятала платок, и попросила у него проще-
ния, и поблагодарила за карамельки, которые он мне передаст  в  окно,  и
сказала, что больше всего люблю мятные. Нам обоим было чуточку стыдно, и
мы смотрели друг на друга, беззащитные, как всякий цивилизованный  чело-
век, когда он не может закурить сигарету и укрыться за привычными жеста-
ми, за завесой дыма. Ну словно голые сидели мы на этом диване, на  кото-
рый с завистью взирали невротики из разных углов зала.
   - Не знаю, что я буду делать, - сказала  я.  -  Для  окружающих,  как
всегда, все ясно. Но потом приходит Map, и, понимаешь, каждый день - это
повторение вчерашнего дня, да, ты прав, шлюха в зеленом платье.