легкий скрип двери стал как бы развязкой и заодно  прорывом  чего-то,  к
чему я, в общем-то, совершенно не был готов, разве что мог бы прибегнуть
к какому-нибудь из жалких банальных приемов; например кинуться  на  фрау
Марту, что было бы неприлично, как-никак пожилая  дама,  либо  разбудить
сторожа, сославшись на распорядок отеля и благопристойность, - но сторож
ничего не поймет, пойдет звать администратора, дальнейшее будет заурядно
и убого, - либо выждать еще секунду и подойти к двери, когда  осторожный
крот (нет, теперь она походила на огромную крысу) войдет  в  комнату,  о
да, миссис, конечно, это единственное, что мне  остается,  хотя  желудок
корчит судорога и сливовица поднимается  к  горлу  всеми  своими  сорока
пятью градусами алкоголя, гарантированными изготовителем.
 
   Пожитки моего соседа умещались в портфеле, одним из преимуществ кото-
рого было то, что его без долгих слов можно сунуть в руки друга, пришед-
шего тебя встретить, - в данном  случае  Калака,  в  полдень  на  Викто-
рия-Стейшн. Они издавна привыкли встречаться каждый вечер,  сами  толком
не зная зачем, и лондонская их беседа велась краткими  репликами  вроде:
возьми, что ты сказал, дай сигарету, вот сюда, какой туман, they call it
smog53, привет от Сухого Листика, как там эта кататоничка, да  так,  по-
немножку, главное, здоровье, дай мне немного english  money54,  в  отеле
разменяют, надеюсь, горячей воды будет достаточно, сколько хочешь,  зато
завтраки неважные, так почему ты не переедешь, видишь ли, когда  чемодан
раскрыт, лучше, чтобы вещи были на полу и  не  портить  себе  кровь,  ты
прав, а ты зачем изволил приехать, сам не очень-то знаю, как это не зна-
ешь, да вот Марраст написал мне, что ищет глыбу антрацита, и я тогда по-
думал, не вижу тут никакой связи, да я тоже, потому и приехал,  а  кроме
того, у меня на работе пять свободных дней, вот это работа, дело в  том,
что у нас забастовка, а, тогда другое дело, а  так  как  меня  наверняка
уволят, потому что бастую я один, лучше побыть с друзьями, а ты и впрямь
поступил правильно, не говоря о том, что у Марраста, сдается мне, не все
в порядке, да-да, и особенно у Николь, да-да, потому я  и  приехал,  вот
именно, где гвоздь, где панихида, в котором часу вы тут обедаете  с  По-
ланко и прочими, я в Лондоне не обедаю, то есть как это ты в Лондоне  не
обедаешь, а вот так, сэр, в Лондоне не обедают, но ты  уже  сказал,  что
завтрак очень плохой, плохой-то плохой, но обильный, первое дело  -  ка-
чество, о, разумеется, у тебя французские предрассудки, по-твоему, выхо-
дит, аргентинцы лопают что попало, лишь бы побольше, ну, не совсем  так,
в этом метро пахнет мятой, это от чая, который пьют  англичанки,  и  так
далее до Тоттнхем-Корт-Роуд и отеля в трех кварталах от станции. По  до-
роге мой сосед узнал, что Калак и Поланко по-аргентински делят на  двоих
комнатку с пятачок величиной, однако хозяйка отеля у них ирландка, а по-
тому не эвклидианка, и легко поймет, что, где помещаются двое, уместятся
и трое; он еще узнал, что на этих днях они познакомились с одним лютнис-
том, что Марраст и Николь живут в отеле неподалеку и что Поланко уже по-
казал Остину багуалу и тот играет ее в стиле П„рселла, что  недопустимо,
и прочие подобные новости.
   Когда они вошли в комнату номер четырнадцать, Поланко предавался  на-
учным исследованиям, а именно: погрузил электробритву в кастрюльку с ов-
сяной кашей и изучал  поведение  этих  разнородных  объектов.  Слышалось
бульканье, и время от времени в воздух прыскала струя овсянки, однако до