им слышался шум в коридоре, они говорили о куклах и  вспомнили  о  рыжей
женщине, о том, как в самом конце рассказа о месье Оксе - поезд,  шедший
в Кале, отправлялся от какой-то скрытой туманом станции - уютное  одино-
чество их купе эта рыжая женщина нарушила уже тем, что вошла с сигаретой
во рту, и, почти не глядя на них, села ближе к коридору, и положила  ря-
дом с собой сумку, откуда торчали журналы, соответствующие ее полу, при-
ческе и сигарете, и еще коробку, вроде обувной, для самого большого раз-
мера, из которой пять минут спустя (Телль уже снова заводила речь о  бу-
ревестниках, особенно об одном, совсем ручном, который  когда-то  был  у
них в Клегберге)  появилась  кукла-брюнетка,  одетая  по  моде  Сен-Жер-
мен-де-Пре, и женщина принялась с величайшим вниманием разглядывать  ее,
она явно только что ее купила. Позабыв о буревестнике, Телль  посмотрела
на Хуана тем взглядом, который всегда предвещал поток красноречия, и Ху-
ан, ощущая ползущий по спине холодок, положил ей руку на колено, пытаясь
удержать от слов, чтобы не испортить красоту момента, - что-то тут замы-
калось или раскрывалось: после долгого разговора о месье Оксе они увиде-
ли, как женщина, не вынимая изо рта сигареты, тщательно осматривала кук-
лу, вертела ее и так и этак, приподнимала ей юбку и  спускала  крошечные
розовые трусики, чтобы с холодным бесстыдством, выставляя  все  напоказ,
проверить икры и бедра, выпуклости ягодиц, невинный пах, затем снова на-
тянула трусики и стала щупать кукле руки и парик, пока, видимо, не  убе-
дилась, что покупка удачная, и не уложила ее обратно  в  коробку,  после
чего, как бы возвращаясь к привычному в поезде занятию, закурила  другую
сигарету и раскрыла журнал "Эль" на 32 - 33 страницах, в которые  погру-
зилась на три следующих пролета.
   Конечно, то не была кукла месье Окса, месье Оксу после процесса  было
запрещено изготовлять куклы, и он служил ночным сторожем  на  стройке  в
Сен-Уэне, куда Хуан и Поланко время от времени наезжали, чтобы  привезти
ему бутылку вина и несколько франков. В  то  время  месье  Оке  Совершил
странный поступок: однажды вечером, когда Хуан посетил его  один,  месье
Оке намекнул ему, что Поланко, мол, не заслуживает особого доверия,  по-
тому что у Поланко научный склад ума и он кончит тем, что будет изготов-
лять атомное оружие, затем, выпив полбутылки "медока", привезенного Хуа-
ном, месье Оке вытащил из чемоданчика сверток и преподнес его Хуану. Ху-
ану хотелось узнать о содержимом куклы, не портя ее, но  он  понял,  что
спрашивать об этом у месье Окса было бы неудобно, все равно что выказать
сомнение в этом знаке доверия и благодарности. Затем настали времена ма-
леньких василисков, стеблей редких растений, конференций министров прос-
вещения, грустных друзей и ресторанов с зеркалами; кукла между тем спала
среди сорочек и перчаток, в самом подходящем месте для сна кукол, а сей-
час она, наверное, едет в Вену в заказной бандероли,  потому  что  после
всех этих историй с куклами в поездах Хуан решил подарить ее Телль  и  в
последние дни пребь1вания в Париже поручил моему соседу отправить банде-
роль в отель "Козерог", откуда ее, естественно,  перешлют  в  "Гостиницу
Венгерского Короля". Кукла придет, когда оба они меньше всего  будут  ее
ожидать, особенно Телль, не подозревающая о  подарке;  однажды  вечером,
возвращаясь с конференции, он застанет Телль с куклой в руках, вспомина-
ющей о вечере в поезде, и до чего забавно будет открыть ей происхождение
куклы, если только безумная датчанка уже не поработала ножницами и  пил-
кой для ногтей. Невозможно угадать, что сделает  Телль,  которая  теперь