лийский, и тут Селии помогали подсознательные воспоминания об  уроках  в
лицее. Как бы там ни было, воды треклятого канала отражали  изумительное
солнце, и оно ласково их озаряло, день был такой, что про всякую тошноту
забудешь, вдали постепенно исчезали английские холмы, и, хотя ни  Остин,
ни Селия понятия не имели о том, что ждет их на другом берегу,  станови-
лось все очевиднее, что они намерены встретить это вместе - Остин быстро
превращался из Парсифадя в Галаада, а Селия, отдавая тритонам  последние
глотки чая, чувствовала опору в руке, удерживавшей ее по ею сторону  по-
ручней, и в голосе, сулившем ей на лучшие времена сюиты Б„рда и виланел-
лы П„рселла.
   - Только бы толстухе не вздумалось самой возглавить спасательную экс-
педицию, - шепнул мой сосед Калаку, - во-первых, тогда для нас на  плоту
не останется места, а во-вторых, она тут же у берега пойдет на дно, если
только ступит на этот плот или что они там сооружают.
   - Не думаю, что она настолько глупа,  -  задумчиво  сказал  Калак.  -
Трудность скорее будет в том, что все эти ребятишки хотят  на  плот,  не
говоря о том, что у плота этого ни носа нет, ни кормы, и ты увидишь, ка-
кая начнется сумятица.
   Поланко с нежностью наблюдал за дочерью Бонифаса Пертейля и уже прок-
ричал ей, чтобы она, воспользовавшись случаем, вывела на  буксире  заст-
рявшую в камышах лодку. Калак между тем, подавленный всем происходящим и
научным фанатизмом Поланко, попытался получше устроиться на краю  ворон-
ки, который начал уже отпечатываться в его душе;  достаточно  было  этой
секундной растерянности, чтобы мой сосед вскочил на край воронки и  зав-
ладел лучшей его частью с видом прямо на плантации черных тюльпанов. Ка-
лак не стал отвоевывать оставленную позицию, ему, в общем,  и  так  было
неплохо, к тому же с брюк моего соседа струились ручьи,  надо  же  иметь
сочувствие. Вода прибывала неуклонно, и единственный, кто  этого,  каза-
лось, не замечал, был Поланко, восхищенно наблюдавший за хлопотами доче-
ри Бонифаса Пертейля. Он был подобен герою Виктора Гюго - вода поднялась
до его ляжек, еще немного, и дойдет до пояса.
   - Спасем по крайней мере запасы сигарет и спичек, - сказал Калаку мой
сосед. - Сомневаюсь, что наши моряки сумеют что-то сделать, пока что они
только покатываются со смеху, глядя на наше бедственное положение.  Сло-
жим наши припасы на самом верху воронки; по моим расчетам,  тебе  и  мне
хватит на три дня плюс три ночи. А ему через полчасика  вода  дойдет  до
рта, бедный Поланко.
   - Бедный братец, - сказал Калак, меж тем как Поланко смотрел на них с
невыразимым презрением и потихоньку расслаблял  себе  пояс,  который  от
действия воды становился туже. Вечернее солнце превращало пруд в большое
сверкающее зеркало, и гипнотические свойства столь поэтического преобра-
жения воды усыпляли потерпевших бедствие, они и всегда были склонны  ви-
деть призраки и фата-морганы, в особенности мой сосед - пользуясь  своим
роскошным местоположением, он курил и веселился,  вспоминая,  как  Телль
внезапно явилась в разгаре их лондонских катастроф, ее деликатную и в то
же время деловую манеру приезжать без предупреждения, то, как она  вдруг
позвонила им, что умирает с голоду и чтобы они  зашли  за  ней  в  "Гре-
шам-отель" и повели ужинать, каковую весть мой сосед воспринял со смесью
отчаяния и облегчения, как я легко могла заметить и даже  понять,  глядя
на Николь, которая ошалело бродила по комнате, подбирала свои вещи, пап-