надеялись найти  кое-какие материалы,  оказался почти совершенно  пустым. А
кроме  того, русские  губернские  города нельзя  было даже  и  сравнивать с
самыми маленькими  германскими городками. Мы слишком  привыкли находить там
запасы  всякого  рода  и  рассчитывали  встретить  то же  самое  в  России.

Велико было разочарование,  жестоко отозвавшееся на несчастных страдальцах,
и не  было никаких  средств облегчить их  муки. Нельзя представить  себе те
лишения,  которые  приходилось  испытывать  в  первые  моменты.  Отсутствие
порядка,  недисциплинированность  войск в  том  числе  даже среди  гвардии,
губили и те немногие возможности, которые еще оставались. Для тех, кто умел
мыслить  и кого не  ослеплял ложный  престиж славы и  честолюбия, положение
было  таким прискорбным  а зрелище  таким душераздирающим, как  никогда. За
исключением  высших начальников  администрация была беззаботной  как нельзя
больше. Наши  больные и раненые погибали  из-за отсутствия хотя бы малейшей
помощи.  Многочисленные  ящики,   огромные  запасы  всякого  рода,  которые
собирались  в  течение  двух   лет  ценою  таких  затрат,  исчезли  -  были
разграблены или  потеряны из-за  отсутствия перевозочных средств.  Ими была
усеяна дорога;  быстрота переходов,  нехватка упряжных и  запасных лошадей,
отсутствие  фуража,  недостаток  ухода -  все  это,  вместе взятое,  губило
конский состав.  Эта кампания,  которая без реального  результата велась на
почтовых  от Немана  до Вильно и  от Вильно  до Витебска, уже  стоила армии
больше чем два проигранных  сражения и лишала ее самых необходимых ресурсов
и продовольственных запасов.

Желая обеспечить себя от нескромной болтовни, император не советовался ни с
кем. В  результате наши ящики и все  наши транспорты были приспособлены для
шоссированных дорог, для обыкновенных переходов и расстояний; они отнюдь не
годились для дорог той  страны, по которой нам предстояло проходить. Первые
же  пески  привели  в  негодность транспорт,  так  как,  вместо того  чтобы
уменьшить  нагрузку в  соответствии с  весом повозки  и с  тем расстоянием,
которое предстояло пройти, ее, наоборот, увеличили, считая, что она будет в
достаточной степени уменьшаться с  каждым днем по мере потребления запасов.
Император  из-за этого  предположения о  ежедневном облегчении  нагрузки не
хотел  yчecтъ в  своих расчетах  то расстояние,  которое надо  было пройти,
прежде чем  достигнуть пункта, где могло  начаться потребление. Прибавьте к
этому тяжелый вес нашего снаряжения, нехватку продовольствия, форсированные
марши,  недостаток  наблюдения и  ухода,  неизбежные  результаты похода  по
разграбленной дороге,  где отсутствуют  склады и где  человек, сам лишенный
всего, не в состоянии  заботиться о своих лошадях и без сожаления видит как
они гибнут, потому что  в гибели порученной ему работы он видит конец своих
собственных лишений,  - представьте все это, и  вы поймете секрет и причину
наших первых бедствий и наших последних превратностей.

Беспорядок был  повсюду: в городе, как и  в окрестностях все терпели нужду.
Гвардия  испытывала  такие  же  лишения, как  и  другие  корпуса. Отсюда  -
недисциплинировнность  и все  ее  последствия. Император  сердился, суровее
обычного бранил начальника штаба, командиров корпусов и интендантов, но это
ничему  не помогало,  так  как все  еще не  удавалось  организовать раздачу
пайков. Император думал, что при таком положении вещей он сможет бороться с
дезорганизацией корпусов,  если будет  требовать непосредственных донесений