Император ответил мне очень спокойно:

-  Кто же  сомневается в  вашей верности?  Я отлично  знаю, что  вы честный
человек. Я ведь только шучу. Вы слишком щепетильны. Вы хорошо знаете, что я
отношусь к  вам с уважением. Сейчас вы говорите  вздор. Я не стану отвечать
на все, что вы мне только что сказали.

Признаюсь,  я  был  до  такой  степени  вне  себя, что  вместо  того  чтобы
успокоиться,  был готов  наговорить императору  еще более  неуместные вещи.

Герцог  Истрийский потянул  меня  за одну  полу, князь  Невшательский  - за
другую;  оба   они  уговаривали,  умоляли  меня   не  отвечать.  Император,
по-прежнему сохранявший терпение и говоривший с прежней добротой, видя, что
меня не удается привести  в рассудок, удалился в свой кабинет, оставив меня
с  этими господами,  которые  тщетно пытались  увести и  успокоить  меня. Я
потерял  голову. Наконец,  я ушел  к себе,  твердо решившись уехать.  Я лег
спать лишь  после того, как привел все в  порядок и приготовился к отъезду.
На другой  день с  самого утра я  обратился к Дюроку с  просьбой принять на
себя исполнение моих  обязанностей и испросить соответствующие распоряжения
от императора. Он уговаривал меня, но безрезультатно.

Через некоторое  время ко мне пришли один  за другим .князь Невшательский и
Дюрок,  оба по  поручению  императора, который,  заметив мое  отсутствие на
выходе, поручил  передать мне, что  он желает, чтобы о  происшедшем не было
больше  никакой  речи. Я  по-прежнему  настаивал на  своем желании  уехать.
Император, не  видя меня, когда  он садился на лошадь  для прогулки верхом,
дважды  посылал за  мной.  Меня не  нашли. Я  не  хотел попасть  в неловкое
положение  и  объясняться  с  людьми,  с  которыми не  подобало  входить  в
рассуждение о мотивах моего отказа.

Видя, что я не  появляюсь, император, проехавшись по городу и остановившись
у  моста,  велел  отыскать  меня  и  передать его  приказание  явиться  для
разговора с  ним. Я не мог отказать в повиновении  и подъехал к нему, когда
он осматривал  работы, производившиеся под Вильно.  Как только я явился, он
тотчас  взял меня  за ухо  (это был  его обычный ласковый  жест, выражавший
благосклонность) и сказал:

- С ума вы сошли, что хотите меня покинуть? Вы знаете, что я отношусь к вам
с уважением и совсем не хотел вас обидеть.

Он поскакал галопом, но вскоре остановился и начал говорить о разных делах.
Ни  мне, не  Дюроку не оставалось  ничего другого,  как признать, что  я не
уеду...

Герцог Бассано и некоторые  другие лица, которым было поручено организовать
страну, разглагольствовали  о ее мнимом энтузиазме.  Я жил, по обыкновению,
очень   замкнуто.   Мой  спор   с   императором  сделал   меня  еще   более
осмотрительным. Должен  сказать, однако,  что он ничем  больше не напоминал
мне о  случившемся. О том, что происходило, рассказывали  мне все. А к тому