празднества. Мои  братья не  помогают мне. Они  заимствовали от царствующих
династий  только глупое  тщеславие и  не отличаются никакими  талантами, не
обладают ни малейшей энергией. Мне приходится править за них. Не будь меня,
они  разорили  бы бедных  вестфальцев,  чтобы обогатить  своих фаворитов  и
любовниц,  чтобы давать  празднества  и строить  дворцы. Мои  братья думают
только  о себе.  А  между тем  я показываю  им  хороший пример.  Я народный
монарх, так  как я  трачу деньги лишь  на поощрение искусств,  на то, чтобы
оставить  после себя  славное  и полезное  для нации  наследство.  Никто не
скажет, что я одаряю  фаворитов и любовниц. Я вознаграждаю оказанные родине
услуги, и больше ничего".

В  Торне  мы нагнали  обоз  и  главную квартиру;  на  следующий день  после
прибытия  все  это,  а  также  и  гвардия, было  направлено  в  Инстербург.
Император нагнал  гвардию в Инстербурге и следовал  за нею в направлении на
Ковно по  линии Тумбиннен  - Сталлупенен -  Вильковишки, а затем  по лесной
дороге,  оставляя   Мариамполь  направо.  Войска,   охранявшие  путь,  были
великолепны и приветствовали  императора с неподдельным энтузиазмом. Войска
1-го корпуса особенно выделялись своей прекрасной выправкой и обученностью.
Взятые из хороших гарнизонов и побывавшие в руках полководца, который долго
занимался  ими, они  могли соперничать  с гвардией.  Вся эта  молодежь была
полна здоровья  и пыла. Солдаты 1-го  корпуса имели в ранцах продовольствие
на две недели.

Князь Экмюльский  [90],  который находился уже на  берегах Немана, построил
там пекарни,  где заготовляли  хлеб по мере прибытия  корпусов. К авангарду
были прикомандированы печники.

Император  прибыл в  штаб князя,  находившийся в  расстоянии одного  лье от
Немана  и Ковно [91].  Время близилось  к рассвету. Он  немедленно приказал
произвести  рекогносцировку  на  берегах   реки  и  во  всех  окрестностях.
Возвратился он только вечером, в течение двух часов отдавал приказы и снова
сел  на лошадь,  чтобы при  свете луны  подробнее обследовать берег  реки и
определить место  переправы. Все  без исключения должны  были оставаться на
некотором расстоянии  оттуда, чтобы  не привлекать внимания  русских конных
дозоров, которые могли находиться на другом берегу. Император объехал берег
в  сопровождении саперного  генерала Аксо.  Утром ему пришлось  накинуть на
себя  шинель  одного  из польских  солдат,  чтобы  не привлекать  внимания.

По окончании рекогносцировки он  подъехал к группе чинов штаба, чтобы снова
обсудить вопрос  о различных  пунктах, где войска могли  бы занять позиции.
Когда  император скакал галопом  по полю,  из-под ног его  лошади выпрыгнул
заяц,  и она слегка  отскочила вбок.  Император, который очень  плохо ездил
верхом,  упал наземь,  но  поднялся с  такой  быстротой, что  был на  ногах
прежде,  чем я  подоспел, чтобы  его поднять.  Он вновь  сел на  лошадь, не
произнеся ни  слова. Почва была очень рыхлая, и  он лишь слегка ушиб нижнюю
часть бедра.  Я тогда же подумал,  что это - дурное  предзнаменование, и я,
конечно,  был  не  единственным,  так  как князь  Невшательский  тотчас  же
коснулся моей руки и сказал:

-  Мы сделали  бы гораздо  лучше, если  бы не  переходили через  Неман. Это