Степана Ивановича.
     - Пойдем на взморье,  - отозвался Рябов. - Хоть не на взморье, но
в ту сторону.
     Шли вблизи правого берега.  Северная Двина была спокойна.  Только
по дрожанию солнечной дорожки была заметна стремительность течения  на
середине фарватера.
     На рейде за Соломбалой стояли два океанских  транспорта-лесовоза.
Один  советский  теплоход,  второй - норвежский пароход.  Ребята давно
научились определять "национальность" судов - по кормовым  флагам,  по
портам приписки, тоже указанным на корме под названием судна, а иногда
и  по  марке  пароходной  компании  на  трубе.  Норвежский   транспорт
принадлежал  большой  фирме,  пароходы и теплоходы которой очень часто
стояли под  погрузкой  у  архангельских  лесных  причалов  -  бирж  со
штабелями досок, диленов и круглого окоренного леса.
     Ранним утром берега еще  были  тихи  и  безлюдны.  Но  неожиданно
тишину разорвал резкий, хотя и негромкий звук.
     - Ручная сирена, - догадался Степан Иванович.
     На берегу стояли два человека.  Конечно, это они вызывали с судна
шлюпку. Но стоящие на рейде транспорты не отзывались.
     - Придется,  видимо,  помочь морякам, - сказал Рябов. - Антон, ты
боцман, тебе и решать.
     - Конечно,  -  ответил  Антоша и круто повернул шлюп к берегу.  -
Интересно, наши это или норвежцы?
     - Увидим.  -  Степан Иванович взял бинокль.  - Одеты так,  что не
различишь, кто они. Но помочь надо в любом случае.
     "Ласточка" подошла   к  берегу,  и  Антон  пригласил  незнакомцев
садиться.
     - Тюнк  ю,  тюнк  ю!  -  смущенно  поблагодарили  они,  удивляясь
неожиданной помощи.
     - Ноуиджен, - улыбнулся Степан Иванович. - Пожалуйста! Плис!
     Норвежцы прыгнули в шлюп.  Они были в отличных  костюмах,  но  по
рукам в ссадинах и с въевшейся грязью Степан Иванович сразу определил:
это кочегары.
     Боцман знал английский язык,  но слабо. Поэтому разговор пришлось
вести в основном жестами.
     Когда "Ласточка"  подошла  к борту норвежского парохода,  один из
норвежцев сказал:
     - Тюнк ю, мастер! Рюс, Совет, Норвега - дружба!
     И протянул Степану Ивановичу советский  рубль.  Боцман  отстранил
руку норвежца:
     - Ноу. Такой дружбы у нас не бывает.
     Иностранцы легко взобрались по штормтрапу на вымерший,  казалось,
пароход.  Сверху,  с борта,  они махали экипажу  "Ласточки"  и  что-то
кричали.
     Ребята, в  свою  очередь,  тоже  помахали  норвежцам  и  в   знак
прощального   приветствия   подняли  весла  в  "стойку".  Затем  Антон
скомандовал:
     - Весла на воду!
     И "Ласточка" оторвалась от судна.
     - Вот  и  в  последнем  моем рейсе добро людям сделали,  - сказал