- Но и кафтан неплохо.  Потомки оценят наши старания...  -  Вяча,
как обычно,  распалился,  вошел в азарт. - Кафтан будут изучать ученые
историки,  которые приедут сюда из  Москвы  и  Ленинграда.  О  кафтане
напишут  в газетах и журналах.  А значит,  напишут и о нас.  И вот что
напишут:  "Большая заслуга в отыскании ценнейшей реликвии  принадлежит
архангельским   школьникам   Полянкину,  Прилучному,  Эрмушу...  ну  и
Егору-Беломору, то есть Трапезникову".
     - А о Степане Ивановиче не напишут? - засмеялся Антон.
     Вяча смутился и тут же поправился:
     - Нет, о потомке Ивана Рябова, о боцмане Рябове, напишут в первую
очередь.  И вообще все мы станем знаменитыми.  С нами  будут  за  руку
здороваться академики! Нам преподнесут подарки. Антону - радиостанцию,
Яну - яхту из красного дерева с этими, как их... парусами.
     - С дакроновыми,  - подсказал Ян,  - только...  - Но Вяча перебил
Яна:
     - А Егору... Тебе что подарить, Егор?
     - Да ну тебя, пустомеля, - отмахнулся Егор.
     - Эх,  вы!  - рассердился Вяча. - Не понимаете. Ведь кафтан будет
висеть в историческом музее.  И все будут нас благодарить. Нет, скорее
в поход, на поиски кафтана!
     - Кафтан мы искать будем,  а с академиками пусть здоровается Вяч,
- рассудил Антон. - И подарки пусть он получает. Вот только где искать
этот кафтан?
     - У  меня  есть  адрес  одной  старушки,  - сказал боцман.  - Она
помогает народному хору подыскивать старинные костюмы.  Вот  с  нее  и
начнем.  Я-то ее никогда не видал,  знаю только, что зовут ее Аграфена
Петровна.
     Боцман еще  в мальчишестве,  когда плавал на боте зуйком,  познал
стариковские приметы погоды.  Нет,  не по ломоте в  костях  определяют
старики  северяне,  будет  ли  ведро  или  ненастье.  И хотя у Степана
Ивановича Рябова и  дома,  и  на  судне  -  барометры,  боцман  привык
приглядываться  к солнцу:  как оно взошло и как катится по небосклону,
как подходит к заходу и как закатывается.
     Вот и  теперь,  оглядев  небо,  далекие,  едва  заметные облачка,
Степан Иванович весело заявил:
     - Якорь чист! Завтра курс на Заречье, к Аграфене Петровне.
     И "Ласточка" с экипажем из  пяти  матросов  под  началом  боцмана
Рябова на другой день отшвартовалась от причала.
     Почему же из пяти?..  Потому,  что пятым матросом  на  "Ласточку"
зачислили Ингу Эрмуш, сестру Яна.
     А произошло это так. Накануне отплытия Степан Иванович сказал:
     - Жаль,  нет  у  нас  пятого матроса,  а по судовой роли на нашем
шлюпе должно быть шесть человек.
     Ян взглянул на боцмана и нерешительно сказал:
     - К нам на "Ласточку" моя сестра просилась. Она яхтой управляет и
гребец хороший. Плавает лучше меня.
     - Ну нет,  женщина на палубе к несчастью! - яростно запротестовал
Полянкин.
     - А почему нет?  - спросил Антон. - "К несчастью" - это чепуха. Я
сам  видел,  как  Инга  яхтой  управляет.  Мы  с Яном и с ней по Двине