пески  высасывали поверхностную влагу, но здесь талая  вода  была заперта  в
лужах черной жижи. При виде грязи у Грейсона возникла идея.
     Сняв на  ходу плащ,  Грейсон бросил  его возле полуобнаженного бродяги,
привалившегося  к  изъеденной  каменной  стене. Времени спрятать  одежду  не
оставалось. Солдаты, казалось,  дышали ему в затылок. Затем он начал сдирать
с головы  бинты, смял их  и запихал в  переполненный мусорный  ящик. Впереди
имелся  участок дороги,  свободный  от  людей. Опустившись  на колени  возле
грязной лужи, Грейсон зачерпнул две пригоршни зловонной жижи и плеснул ее на
шевелюру.  Когда жидкая  мерзость  коснулась  воспаленной  раны  на  голове,
Грейсон чуть не взвыл от боли.
     Вскоре желтые волосы Грейсона, его лицо  и туника были  щедро  заляпаны
черной  грязью.  "Что еще?" --  подумал  он,  судорожно перебирая  варианты.
Одежда приняла вполне трупный вид, за исключением ботинок, в которых Грейсон
уже   стер  ноги,--  чересчур  блестящих  и  новеньких,  чтобы  принадлежать
какому-нибудь замурзанному бездомному.
     После секундного раздумья Грейсон  скинул ботинки  и осторожно поставил
их  рядом.  Затем  обработал  и  ноги. Заключительным  штрихом послужили две
пустые бутыли из-под ликера, которые он нашел в мусорной куче. Потом Грейсон
лег, выставив  ноги  прямо  на  середину улицы,  примостив  голову  на  краю
скверной лужи и баюкая в каждой  руке по бутылке. И  спустя несколько секунд
он услышал грохот, сапог, бухающих по выщербленной мостовой.
     Их было пятеро. Дворцовые  стражники в темно-зеленой униформе, расшитой
золотом, с винтовками в руках. Они  -- как им казалось осторожно -- почти на
цыпочках, пробирались по улице, обходя монумент сливной кучи мусора и грязи.
     --  Сюда!  -- закричал  один из  них.-- Его ботинки! Солдат вцепился  в
сверкающие   ботинки.  Прикидываясь  вдребезги  пьяным,   Грейсон   расклеил
"заплывшие" глаза и  увидел, что один из солдат уже тащил его брошенный плащ
и  кровавые бинты.  Другой, очевидно, главный, судя  по  властной  повязке и
отсутствию винтовки, стоял над Грейсоном и пинал его.
     -- Эй, ты!
     Грейсон крепче прижал бутылки и пьяно улыбнулся.  Ему  хотелось убедить
солдат, что  он уличный  пьяница, что ботинки бросил кто-то  другой, пока он
лежал здесь в грязи...
     -- Эй,  ты,-- повторил солдат. Лицо его сморщилось,  словно он  пыталс
вообще не дышать этой зловредной вонью, исходящей от здешних нечистот.
     -- Откуда ботинки?
     -- Э-а? -- вякнул нечленораздельно Грейсон, изобразив пустую ухмылку.
     -- Сержант! --  раздался другой голос. Грейсон проследил, откуда пришел
звук,  и  увидел второй отряд солдат, идущих по улице с другой стороны. Они,
должно  быть, выслали второй  патруль вперед,  на  другую  главную  улицу, в
надежде окружить его с обеих сторон.
     Окрик исходил  от офицера в униформе  лейтенанта службы охраны  (больше
золотого, чем зеленого, с аксельбантами и кисточками,  сверкающими в красном
солнечном свете).
     -- Никаких следов?
     --  Он пробежал здесь, сэр. Смотрите. В  течение  томительной  секунды,
когда они оба изучали плащ, бинты и  ботинки, их собственная обувь покрылась
пылью  всего  лишь  в метре  от голых грязных  ног Грейсона.  Офицер покачал
головой.
     -- Он не мог проскользнуть мимо нас. Вы, должно быть, прозевали его.