разговор на этом оборвался.
     Однако молчание навело меня на размышления; я стал припоминать все, что
видел  и  делал;  сопоставив  слова  Соберано  и  Бернадильо,  я  пришел   к
заключению, что благополучно выпутался из самой неприятной истории, в  какую
могут вовлечь человека моего  склада  пустое  любопытство  и  безрассудство.
Между тем я получил хорошее воспитание: до тринадцати лет им  руководил  мой
отец, дон Бернардо Маравяльяс, рыцарь без страха и упрека, и моя мать, донья
Менсия, самая благочестивая и уважаемая женщина во всей Эстрамадуре.
     - О, матушка! - мысленно воскликнул я. - Что подумали  бы  вы  о  своем
сыне, если бы увидели его в ту минуту, если бы увидели его  сейчас?  Но  даю
вам слово, с этим будет покончено!
     Тем временем карета наша въехала в город. Я довез приятелей Соберано до
дому, а мы  с  ним  вдвоем  вернулись  в  казармы.  Пышность  моего  экипажа
несколько удивила часовых, мимо которых мы проехали, но еще  более  поразила
окружающих красота Бьондетто, сидевшего на козлах.
     Паж отпустил карету и лакеев и, взяв у одного из них факел, проследовал
через казармы в мои комнаты. Мой  слуга,  изумленный  еще  более  остальных,
хотел было заговорить  со  мной,  спросить  о  причинах  столь  неожиданного
великолепия. Но я не дал ему раскрыть рот.
     - Вы свободны, Карло, - сказал я, входя в свои комнаты, - сейчас вы мне
не нужны. Идите отдыхать, поговорим завтра.
     Мы остались одни в комнате, и Бьондетто запер за нами дверь; на  людях,
в компании друзей и  в  шумных  казармах,  через  которые  я  проходил,  мое
положение было, пожалуй, менее затруднительным.
     Желая  положить  конец  этому  приключению,  я  попытался  собраться  с
мыслями. Я взглянул на моего пажа; глаза его  были  опущены,  густая  краска
заливала лицо.  Вид  у  него  был  смущенный  и  взволнованный.  Наконец,  я
пересилил себя и заговорил:
     - Бьондетто, ты хорошо служил мне; более того, во всем,  что  ты  делал
для меня, чувствовалось внимание  и  предупредительность.  Но  поскольку  ты
вознаградил себя заранее, я полагаю, что мы в расчете...
     - Дон Альвар слишком благороден, чтобы думать, что он отделается  такой
ценой...
     - Если ты сделал для меня больше, чем был обязан, и я должен  тебе  еще
что-нибудь, представь свой  счет.  Но  не  ручаюсь,  что  смогу  сразу  тебе
заплатить. Жалованье за текущий квартал уже съедено, я задолжал в  карты,  в
трактире, портному...
     - Ваши шутки неуместны...
     - В таком случае, если говорить всерьез, то я попрошу  тебя  удалиться!
Уже поздно, и я хочу лечь...
     - И вы отправите меня столь неучтиво в такой поздний час? Вот уж  никак
не ожидала такого обращения от испанского дворянина. Ваши друзья знают,  что
я пришла сюда, ваши солдаты, ваши слуги видели меня и угадали мой пол.  Будь
я презренной куртизанкой, вы  и  тогда  постарались  бы  соблюсти  приличия,
которых требует мой пол. Но ваше обращение со мной оскорбительно,  постыдно;
всякая женщина почувствовала бы себя униженной...
     - Так значит сейчас вам угодно быть  женщиной,  чтобы  претендоватъ  на
внимание? Ну что же, если вы хотите избежать  скандала  при  выходе  отсюда,
соблаговолите удалиться через замочную скважину...
     - Как? Вы всерьез хотите, не узнав, кто я...