задачей.  К  тому  же  вы,  вероятно,  заметили,  каких  усилий  мне  стоило
повиноваться вам. Я устала с дороги и не в голосе. Вы знаете, что сегодня  в
ночь я еду дальше. Меня привезла сюда наемная карета, кучер дожидается меня.
Прошу вас принять мои извинения и позволить мне удалиться. - С этими словами
она встала и хотела унести с собой арфу. Я взял инструмент у нее из  рук  и,
проводив ее до дверей, вернулся к своим гостям.
     Я рассчитывал развеселить их, но вместо этого прочел в их  глазах  лишь
растерянность и замешательство. Я попытался прибегнуть к  кипрскому  вину  -
оно показалось мне восхитительным, придало сил и вернуло присутствие духа. Я
удвоил порцию и, так как было уже поздно, велел пажу, вновь занявшему  место
за моим стулом, позвать карету. Бьондетто  тотчас  же  отправился  выполнять
приказание.
     - У вас здесь карета? - спросил Соберано.
     - Да, - отвечал я, - я велел кучеру следовать за нами. Я  полагал,  что
если прогулка наша затянется, вы будете не  прочь  вернуться  домой  удобным
способом. Выпьем еще бокал, нам не грозит  опасность  оступиться  по  дороге
домой.
     Не успел я договорить фразу, как вошел паж в сопровождении двух рослых,
богатырского сложения лакеев, одетых в богатые ливреи моих цветов.
     - Синьор, -  обратился  ко  мне  Бьондетто,  -  ваша  карета  не  может
подъехать ближе, но она стоит  сразу  же  за  развалинами,  окружающими  это
место.
     Мы встали и направились к выходу, Бьондетто и лакеи впереди, мы  следом
за ними.  Так  как  мы  не  могли  идти  в  ряд  между  обломками  колонн  и
пьедесталов, я оказался вдвоем с Соберано.
     - Бы славно угостили нас, дружище, - сказал он,  пожимая  мне  руку,  -
смотрите, как бы это не обошлось вам дорого.
     - Я счастлив, если  сумел  доставить  вам  удовольствие,  друг  мой,  -
ответил я. - Мне оно досталось той же ценой, что и вам.
     Мы подошли к карете; там  мы  застали  двух  других  лакеев,  кучера  и
форейтора. Это  был  превосходный  экипаж,  специально  приспособленный  для
загородных прогулок. Я пригласил моих спутников сесть, и мы плавно  покатили
по дороге в Неаполь.
     Некоторое время мы хранили молчание. Наконец, один из  друзей  Соберано
прервал его.
     - Я не допытываюсь узнать  вашу  тайну,  Альвар,  но,  по-видимому,  вы
заключили  какую-то  удивительную  сделку.  Я  никогда   не   видел,   чтобы
кому-нибудь так прислуживали, как вам; я сам состою на службе вот уже  сорок
лет, а не видел и сотой доли того внимания и предупредительности, какие были
оказаны вам сегодня вечером. Я не говорю уже о восхитительном виденье, между
тем как нам обычно гораздо чаще приходится созерцать  неприятную  внешность,
нежели любоваться хорошеньким личиком. Впрочем, это ваше дело; вы молоды,  в
этом возрасте жажда наслаждений слишком  велика,  чтобы  оставить  время  на
размышления.
     Бернадильо - так звали этого человека - говорил не торопясь, и  у  меня
было время обдумать свой ответ.
     - Не знаю, - начал я, - чему я обязан столь исключительными  милостями.
Предчувствие говорит мне, что они будут непродолжительны, и утешением служит
лишь то, что я смог разделить их с добрыми друзьями.
     Видя, что я не склонен к  откровенности,  мои  спутники  промолчали,  и