созданную только для того, чтобы одурманить мои чувства? Она была  таким  же
живым существом, как я сам, а теперь должна расстаться с жизнью, потому  что
я не хотел слушать ее, потому  что  я  сознательно  подверг  ее  смертельной
опасности. Я тигр, чудовище! Если умрешь ты, столь достойная любви, ты, кому
я так дурно отплатил за привязанность, я не хочу пережить тебя. Я  умру,  но
прежде отомщу за твою смерть бесчеловечной Олимпии. Если  же  небо  сохранит
мне тебя, я буду твой. Я сумею отблагодарить тебя за все твои благодеяния, я
вознагражу твою добродетель, твое долготерпение...  Я  свяжу  себя  е  тобой
нерасторжимыми узами, я сочту своим долгом дать тебе счастье я слепо принесу
тебе в жертву все свои чувства и желания".
     Не буду описывать всех усилий, которые  прилагали  искусство  врачей  и
природа, чтобы вернуть к жизни это тело, казалось, обреченное на  неминуемую
гибель под бременем всех тех средств, которые должны были вылечить его.
     Двадцать один день продолжалась борьба между  страхом  за  ее  жизнь  и
надеждой на выздоровление. Наконец, горячка прошла, больная начала приходить
в сознание.
     Я назвал ее своей дорогой Бьондеттой,  она  пожала  мне  руку.  С  этой
минуты она начала узнавать окружающих. Я сидел  у  ее  изголовья.  Глаза  ее
обратились ко мне, они были полны слез. Невозможно описать всю  прелесть  ее
улыбки, выражение, с которым она взглянула на меня. "Я -  дорогая  Бьондетта
для моего Альвара!" Она хотела сказать что-то еще, но меня  снова  заставили
удалиться. Я твердо решил остаться в ее комнате, в таком месте,  откуда  она
не могла бы меня видеть. Наконец, мне разрешили приблизиться к ней.
     - Бьондетта, - сказал я. - Я принял меры к розыску убийц.
     - Ах, пощадите их, - ответила она. - Ведь им я обязана своим  счастьем.
Если я умру, то умру за вас. Если выживу - то для того, чтобы любить вас.
     Не стану подробно описывать  трогательные  сцены,  происходившие  между
нами до того  времени,  когда  врачи  заверили  меня,  что  Бьондетту  можно
перевезти на берег Бренты, где чистый воздух поможет лучше  восстановить  ее
силы. Мы поселились там. Еще раньше,  когда  необходимость  перевязать  раны
подтвердила ее пол, я нанял ей двух служанок.  Теперь  я  окружил  ее  всеми
возможными удобствами и занят был лишь тем, чтобы успокаивать, развлекать ее
и угождать ей.
     Силы ее восстанавливались на глазах, красота,  казалось,  расцветала  с
каждым днем все более. Наконец, я счел возможным завести  с  ней  достаточно
длинный разговор, не подвергая опасности ее здоровье.
     - О, Бьондетта! - начал я. - Я упоен любовью, я убедился, что ты  -  не
плод моей фантазии, что ты любишь меня, несмотря на мое прежнее  недостойное
обращение с тобой. Но ты сама знаешь, что у меня были основания для тревоги.
Открой же мне тайну странного видения,  поразившего  мой  взор  под  сводами
Портичи. Откуда явились это безобразное  чудовище,  эта  собачонка,  которые
предшествовали твоему приходу, и что с ними сталось? Как, зачем ты заняла их
место, чтобы стать моей верной спутницей? Кто  были  они?  И  кто  ты  сама?
Успокой окончательно это сердце, целиком  отдавшееся  тебе  и  готовое  быть
твоим навеки.
     -  Альвар,  -  отвечала  Бьондетта,  -  некроманты,  изумленные   твоей
смелостью,  захотели  позабавиться  твоим  унижением  и  с  помощью   страха
превратить тебя в жалкого раба своих  желаний.  Они  заранее  готовили  тебе
испуг, заставив тебя вызвать самого грозного и могущественного из  духов;  с
помощью сил, подвластных им, они показали тебе зрелище, которое заставило бы