если даже не обладаете знаниями, то во всяком случае способны их приобрести.
Ваш характер, ваша искренность и прямота мне нравятся. Мне известно  кое-что
сверх того, что знают прочие люди. Поклянитесь честью строго хранить  тайну,
обещайте вести себя благоразумно - и я возьму вас в ученики.
     - Ваше предложение, дорогой Соберано, очень меня радует. Любопытство  -
моя главная страсть. Признаюсь, я никогда не питал особого интереса к  нашим
обычным  наукам;  они  всегда  казались   мне   слишком   ограниченными,   я
предчувствовал, что существует некая высшая сфера, куда я надеюсь проникнуть
с вашей помощью. Но где ключ к той науке, о которой  вы  говорите?  Судя  по
словам наших товарищей, сами духи являются  нашими  наставниками;  можно  ли
вступить с ними в сношения?
     - Вы сами ответили на свой вопрос, Альвар. Самостоятельно мы  не  можем
научиться ничему. Что же  касается  сношения  с  миром  духов,  то  я  готов
представить вам бесспорное доказательство.
     Сказав это, он докурил свою трубку, три раза постучал ею об стол, чтобы
вытряхнуть со дна остатки пепла, положил ее на стол подле  меня  и  произнес
громким голосом: "Кальдерой, возьми мою трубку, зажги ее и принеси мне".
     Не успел он вымолвить эти слова, как трубка исчезла и  вернулась  вновь
уже зажженной, прежде чем я мог отдать себе отчет, как  эта  произошло,  или
спросить, кто такой этот таинственный Кальдерой, к  которому  было  обращено
приказание. Мой собеседник возобновил свое прежнее занятие и некоторое время
продолжал курить, наслаждаясь не столько табаком,  сколько  моим  изумленным
видом. Затем он  встал  со  словами:  "Завтра  я  на  дежурстве,  мне  нужно
отдохнуть. Ложитесь и вы; будьте благоразумны, и мы с вами еще увидимся".
     Я ушел, снедаемый любопытством, сгорая от  нетерпения  поскорее  узнать
все то новое, что посулил мне  Соберано.  Мы  встретились  на  другое  утро,
виделись и в последующие дни;  я  был  всецело  поглощен  одной  страстью  и
следовал за ним, как тень. Я засыпал его вопросами;  он  либо  уклонялся  от
ответа, либо отвечал загадочно, как оракул. Наконец я спросил его  напрямик,
какой религии придерживаются его  единомышленники.  "Естественной  религии",
{2} - гласил его ответ.  Он  посвятил  меня  в  некоторые  подробности;  его
взгляды отвечали скорее  моим  наклонностям,  нежели  убеждениям,  но  желая
добиться своего, я старался не противоречить.
     - Вы повелеваете духами, - говорил я ему, - я хочу, как и вы,  вступить
с ними в сношения, я хочу этого, хочу!
     - Вы чересчур торопитесь,  друг  мой,  вы  еще  не  прошли  искуса,  не
выполнили ни одного из условий, которые позволяют нам без риска приблизиться
к этой высшей ступени...
     - И долго еще мне ждать?
     - Года два, быть может.
     - Тогда я отказываюсь от своего намерения! - воскликнул  я.  -  За  это
время я умру от нетерпения. Вы жестоки, Соберано, вы не представляете  себе,
какое неудержимое желание вы зажгли во мне. Я сгораю от него...
     - Мой юный друг, я считал вас более благоразумным. Вы заставляете  меня
трепетать за вас и за себя. Как!  Неужели  вы  рискнете  вызвать  духов,  не
будучи к этому подготовленным?
     - Да что же может со мной случиться?
     - Я не говорю, что с вами обязательно стрясется что-нибудь дурное. Если
духи имеют власть над нами,  то  виной  тому  наша  собственная  слабость  и
малодушие. На самом же деле это мы рождены властвовать, над ними...