Откровенною другую
                         Ты готов, Альвар, назвать.
                         Та пленяет, я ревную,
                         Не умею я пленять.

                         Милый, милый, подозренье
                         От любви ты удали.
                         Я с тобою - опасенье,
                         Ненавидишь - коль вдали,
                         Без причины я вздыхаю,
                         Я страдаю - это ложь,
                         Я молчу, я изменяю,
                         Разговор мой - острый нож.

                         Я обманута любовью,
                         И обманщицей слыву...
                         Отомсти, любовь, не кровью.
                         Пусть увидит наяву,
                         Наяву пускай узнает
                         Он меня, а не во сне,
                         И все чувства презирает,
                         Что влекутся не ко мне.

                         Уж соперница ликует,
                         Жребий мой в ее руках...
                         Смерть, изгнанье ль мне диктует,
                         Ожидаю я в слезах.
                         Сердце, долго ль биться будешь?
                         Не ревнуй и не стучи.
                         Ты лишь ненависть пробудишь.
                         Я молчу и ты молчи! {                         {
     Звук голоса, пение, смысл стихов и способ выражения - все  это  иривело
меня  в  невыразимое  замешательство.  "Фантастическое   создание,   опасное
наваждение! - воскликнул я, поспешно покидая свой тайник,  где  я  оставался
слишком долго. - Возможно ли более  правдиво  подражать  природе  и  истине?
Какое счастье, что я лишь сегодня узнал эту  замочную  скважину,  иначе  как
часто приходил бы я  сюда  упиваться  этим  зрелищем,  как  легко  и  охотно
поддавался бы этому самообману! Прочь отсюда!  Завтра  же  уеду  на  Бренту!
Сегодня же!"
     Я тотчас же позвал слугу и велел отправить на гондоле все  необходимое,
чтобы провести ночь в своем новом доме.
     Мне было трудно дожидаться в гостинице наступления  ночи.  Я  вышел  из
дому и отправился куда глаза глядят. На углу одной из улиц у  входа  в  кафе
мне показалось, что я вижу Бернадильо, того самого, кто сопровождал Соберано
во время нашей прогулки в  Портичи.  "Еще  один  призрак!  -  подумал  я.  -
Кажется, они преследуют меня". Я сел в гондолу и изъездил всю Венецию, канал
за каналом. Было одиннадцать часов вечера, когда я вернулся. Я хотел  тотчас
же отправится на Бренту, но усталые  гондольеры  отказались  везти  меня,  и