Выведенный из себя этим потоком проклятий  и  угроз,  но  с  притворным
равнодушием, я покинул ее и отправился домой,  хотя  было  уже  поздно.  Мой
приход, казалось, удивил моих слуг и особенно  Бьоняетту,  которая  выразила
беспокойство по поводу моего здоровья; я ответил, что совершенно здоров.  Со
времени моей связи с Олимпией  я  почти  не  разговаривал  с  ней,  и  в  ее
обращении со мной ничего не изменилось.  Но  в  ее  внешнем  виде  ощущалась
перемена. Лицо ее выглядело подавленным и скорбным.
     На другое утро, едва я успел открыть глаза, в комнату вошла Бьондетта с
распечатанным письмом в руке. Она протянула его мне, и я прочел следующее:

     "Мнимому Бьондетто.
     Сударыня, я не знаю, кто вы и что вы делаете  у  дона  Альвара.  Но  вы
настолько молоды, что заслуживаете снисхождения, и находитесь в столь дурных
руках, что внушаете сострадание. По-видимому, этот кавалер обещал вам то же,
что он обещает всем, то, в чем и сейчас еще ежедневно клянется мне,  хотя  и
собирается изменить нам обеим. Говорят, что вы столь же умны, как и красивы;
вы не откажетесь  прислушаться  к  доброму  совету.  В  вашем  возрасте  еще
возможно исправить то зло, которое вы сами себе причинили.  Участливая  душа
предлагает вам свою помощь. Она пойдет на  любые  жертвы,  чтобы  обеспечить
ваше спокойствие.  Жертвы  эти  будут  соответствовать  вашему  положению  в
обществе, надеждам, с которыми вам придется расстаться, вашим новым видам на
будущее. Одним словом, вы сами назовете ваши  условия.  Но  если  вы  будете
упорствовать в  своем  желании  быть  обманутой  и  несчастной  и  причинять
несчастье другим, будьте готовы к самым решительным мерам, которые  отчаяние
может подсказать вашей сопернице.

                                                         Жду вашего ответа".

     Прочитав это письмо, я вернул его Бьондетте.
     - Ответьте этой женщине, что она сошла с ума. Вы лучше меня знаете, как
это все ...
     - Вы ее знаете, дон Альвар? Вы ничего не опасаетесь с ее сто роны?
     - Более всего я боюсь, чтобы  она  не  стала  мне  докучать  и  впредь.
Поэтому я решил покинуть ее, и, чтобы наверное избавиться от нее, я  сегодня
же найму тот уютный домик на Бренте, который мне давно предлагают.
     Я тотчас же оделся и отправился заключать сделку. Дорогой  я  размышлял
над угрозами Олимпии. "Несчастная помешанная! - говорил я себе. - Она  хочет
убить..." Я никогда не мог, сам не знаю почему, вымолвить это слово.
     Покончив с этим делом, я сразу же вернулся домой,  пообедал  и,  боясь,
как бы сила привычки не потянула меня вновь к куртизанке, решил до конца дня
не выходить из дому.
     Я взялся было за книгу, но не мог сосредоточиться на чтении  в  отложил
ее в сторону. Подошел к окну, но людская  толпа  и  разнообразие  предметов,
вместо того чтобы отвлечь, лишь раздражали меня. Я стал шагать по комнате из
угла в угол, пытаясь обрести спокойствие духа в постоянном движении тела. Во
время этого бесцельного хождения я случайно направил шаги в сторону  темного
чулана, куда мои слуги прятали всякие  ненужные  вещи.  Я  еще  ни  разу  не
заглядывал туда; мне понравилось это укромное местечко, я присел на  сундук,
чтобы провести здесь несколько минут.
     Вскоре в соседнем  помещении  послышался  шорох.  Узкая  полоске  света