три зеркала, висевшие в зале, повторяли все ее движения... Обед  закончился,
со стола убрали, она удалилась.
     Пришел хозяин гостиницы,  мой  старый  знакомый.  Было  как  раз  время
карнавала, и мой приезд не удивил его. Он поздравил меня с тем, что  я  живу
теперь на более широкую ногу, что  заставляло  предполагать  улучшение  моих
финансов, и рассыпался в  похвалах  моему  пажу,  самому  красивому,  самому
преданному и кроткому юноше из всех, каких он когда-либо видел. Он  спросил,
собираюсь ли  я  принять  участие  в  карнавальных  увеселениях.  Я  отвечал
утвердительно, надел домино и маску и сел в  свою  гондолу.  Я  прошелся  по
площади, посетил театр, зашел в игорный дом, играл и выиграл сорок  цехинов.
Домой я вернулся довольно поздно, побывав в поисках развлечений  всюду,  где
их можно было найти.
     Мой паж поджидал меня с факелом в руке внизу у лестницы,  передал  меня
попечениям слуги и удалился, предварительно осведомившись,  в  котором  часу
явиться ко мне завтра.
     - Как обычно, - ответил я, не сознавая, что говорю, и не  подумав,  что
никто здесь не знаком с моим образом жизни.
     На следующее утро я проснулся поздно и сразу вскочил с постели.  Взгляд
мой случайно упал на письма моей матери, до сих пор лежавшие на столе.
     - О, достойная женщина! - воскликнул я. - Что я здесь делаю? Почему  не
поспешу искать защиты у тебя, в твоих мудрых советах? Да, я  уеду,  я  уеду.
Это единственный выход, который мне остается.
     Я говорил вслух и тем самым дал понять, что проснулся. Ко мне вошли,  и
я вновь увидел источник моего соблазна. Вид у него был равнодушный, скромный
и покорный; от этого он показался мне еще более опасным. Он доложил мне, что
портной принес материи; когда покупки были сделаны, он удалился вместе с ним
и не появлялся до обеда.
     Я ел мало и поспешил вновь окунуться в вихрь городских  развлечений.  Я
заговаривал с масками, слушал, отпускал  холодные  шутки,  и  закончил  этот
вечер оперой, а затем игрой - моей главной страстью. В  этот  второй  раз  я
выиграл гораздо больше, чем в первый.
     Десять дней прошли в таком же состоянии ума и сердца и  примерно  среди
таких же развлечений. Я  разыскал  своих  старых  приятелей,  завязал  новые
знакомства. Я был введен в самое избранное общество и принят в  казино,  где
играла знать.
     Все бы шло хорошо, если бы счастье в  игре  не  изменило  мне.  Однажды
вечером я проиграл в игорном  доме  1300  цехинов,  которые  успел  выиграть
ранее. Никогда еще не было такой неудачной игры. В три  часа  ночи  я  ушел,
проигравшись дотла и задолжав знакомым сто цехинов. Мое огорчение ясно  было
написано во взгляде и  во  всем  внешнем  виде.  Бьондетта,  казалось,  была
взволнована этим, но не произнесла ни слова.
     На другой день я встал поздно и стал  ходить  большими  шагами  взад  и
вперед по комнате, нетерпеливо постукивая ногой. Подали на  стол,  но  я  не
стал есть. Когда убрали со стола, Бьондетта, против  обыкновения,  осталась.
Она пристально посмотрела на меня; несколько слезинок скатилось по ее щекам.
     - Быть может, вы проиграли больше, чем можете заплатить, дон Альвар?
     - А если бы и так, откуда мне взять деньги?
     - Вы меня обижаете. Я по-прежнему к вашим услугам и на тех же условиях;
но  невелика  была  бы  цена  этим  услугам,   если   бы   вам   приходилось
расплачиваться за них немедленно. Позвольте мне сесть - я едва стою на ногах