что   вошел   сам   Сталин!   Но   Павлуновский  представил  меня   Григорию
Константиновичу  Орджоникидзе.   Нарком   тяжелой   промышленности  попросил
продемонстрировать в действии модель электропушки.  Я не только выполнил его
желание,   стреляя  маленькими  снарядиками,  но  и  показал  апробированные
профессором Б.П.Вейнбергом  расчеты  возможной  межконтинентальной СТРЕЛЬБЫ.
(Это в 1931 году!)
     Товарищ Орджоникидзе стал расспрашивать,  кем и  где я работаю.  Узнав,
что видит перед собой главного механика металлургического комбината,  ничуть
не удивился.  Улыбнувшись,  заметил,  что у  меня там,  наверное,  довоенный
особняк?  Я  признался,  что это почти так:  три комнаты в  четырехкомнатной
квартире.
     Нарком   распорядился  предоставить  мне   отдельную   четырехкомнатную
квартиру и  лабораторию при  подмосковном заводе имени  Калинина.  Не  теряя
времени,  он  тут  же  отправил меня  в  своей  машине к  замнаркома обороны
товарищу Тухачевскому.
     Орджоникидзе сразу оценил значение межконтинентальных снарядов, которые
ныне,   спустя  полвека,   правда,   уже  не  электрические,   а  реактивные
(межконтинентальные  ракеты!),   стали   как   бы   стратегическим  символом
современности.
     Восторженный  и   растерянный,   уселся  я   в  открытый  "линкольн"  с
распластанной в  беге гончей на  радиаторе и  едва понимал,  о  чем  говорит
осведомленный обо всем на свете шофер. Он советовал изобретателю: когда тому
будет давать личную машину,  брать только "линкольн". Забегая вперед, скажу,
что никакой машины мне никто не предлагал ни тогда,  ни позже.  Но я об этом
не думал, слишком потрясенный состоявшейся встречей.
     Как  в  тумане,  встает передо мной  одно из  зданий Наркомата обороны,
широкие коридоры, наконец, приемная замнаркома. Там в кресле сидел Буденный.
И он вежливо встал, легендарный командарм, поразив своей учтивостью молодого
инженера в  самое сердце!  Кто был я по сравнению с ним,  героем гражданской
войны!
     Тухачевский,   сдержанный   человек   невысокого  роста,   с   приятным
интеллигентным лицом,  вышел из-за стола мне навстречу.  В петличках военной
гимнастерки ромбы,  на  груди  несколько орденов  Красного Знамени.  Впервые
увидел я  их сразу столько!  Вспомнилось,  что в мои детские годы именно он,
Тухачевский, командуя Пятой армией, изгнал Колчака из Сибири.
     Тухачевский   попросил   продемонстрировать   модель.   Вообще-то   ее,
аляповатую, пожалуй, стыдно было показывать в Москве. Но, может быть, в этой
несовершенности,  позволяющей все же  представить,  что будет на самом деле,
таилась ее особая" впечатляющая сила! Когда меня знакомили с Орджоникидзе, я
так волновался, что запутал провода. Тухачевский взялся помочь их распутать.
     - Осторожно,  Михаил Николаевич,  -  предупредил я.  -  Как  бы  вас не
ударило током.
     - Уже ударило,  - невозмутимо отозвался замнаркома, и ни один мускул не
дрогнул на его лице.
     Потом мне не раз приходилось встречаться с  Тухачевским на подмосковном
заводе,   где  директорствовал  крутой  и   деятельный  Мирзаханов.   Михаил
Николаевич всегда поражал меня своей выдержкой, спокойствием, приветливостью
и ясностью мысли.
     В  своей  оценке  перспектив межконтинентальных снарядов Орджоникидзе и
Тухачевский оказались поразительно дальновидными.  Другой разговор, что в ту