Он вышел почти вслед за молодым человеком и сопровождающими, заметил, как
того усадили в "Волгу", успел сделать вывод:  комитетчики.  Хотя  здесь  они
назывались и по-другому, ну да комитетчик, он комитетчик и  есть,  его  хоть
горшком назови, хоть корытом - по повадке видать.
   Коля шел не спеша, запрыгнул в кстати подошедший троллейбус, снял халат и
спрятал сверху в сумку, проехал пару остановок, выскочил,  нырнул  в  метро,
два раза поменял линию, вышел наконец на нужной остановке и уже  спокойно  и
не дергаясь  добрался  до  станции.  Электричкой  до  Вишневого  было  минут
пятнадцать.
   Дома он оказался в половине двенадцатого. Оксана  ждала,  в  доме  вкусно
пахло варениками. Коля  отомкнул  дверь  ключом,  вошел  на  кухню.  Женщина
возилась над раковиной. Ворон уронил сумку, одним махом задрал  ей  подол  и
спустил трусы.
   -  Ой!  -   вздрогнула   Оксана   вроде   от   неожиданности,   зашептала
скороговоркой: - Погоди, налетный...
   Но когда он вошел в нее, она оказалась  влажной  и  готовой:  она  ждала,
заметила, что он подходит, и ждала,  повернувшись  спиной,  выпятив  сдобную
задницу так, как ему всегда нравилось...  Они  повалились  на  пол,  женщина
кончила раз, другой, третий, а он знай  гонял,  зверея  и  возбуждаясь.  Его
"парень" был как каменный, он снова развернул женщину спиной,  вытащил  и  с
маху вогнал его, влажного, в другую  щелочку.  Она  напряглась  сначала,  но
снова стала постанывать, а он двигал животом, словно неутомимая машина, пока
не зарычал, перехватив руками ее спину...
   - Ну вот, теперь  синяки  опять  будут,  -  ласково  прошептала  женщина,
оглаживая его продолжающее стоять "орудие". - То-то ты  как  бешеный  бык...
Просто бык, и все... -  Она  поцеловала  его,  а  Колян  лежал  на  спине  и
чувствовал спокойствие и блаженство; казалось, сейчас какая-то фраза "Я тебя
люблю" - и он заплачет, разрыдается, будто маленький  ребятенок,  уткнувшись
Оксанке в грудь... Но такой глупости она не говорила никогда. И не скажет. А
он и подавно. А жаль.
   Ворон встал, заглянул в  умывальник,  подхватил  оставленную  в  прихожей
сумку.
   - Ты чего, есть не будешь?
   - Пока не буду.
   - Я и вареники приготовила, с поджарками, как ты любишь.
   - Не, Ксюха, потом. Утром. Сейчас устал как зверь.
   - В "скворечнике" ляжешь?
   - Угу. Там воздух свежее.
   - А то ко мне бы под бок.
   - Завтра.
   - Ну завтра так завтра.
   Николай поднялся по скрипучей лесенке  в  крохотную  пристройку,  которую
называл "скворечником", плотно задернул шторы. Вытянул из  сумки  пакет,  из
него - плотный  увесистый  пакетик.  Чувствовал,  как  дыхание  снова  стало
неровным. Когда-то он баловался кайфом и знал, что...  Подстелил  на  столик
чистую белую бумажку, достал бритвенное лезвие и, разом решившись,  полоснул
по плотно  набитому  пакету.  Немного  порошка  просыпалось  на  газету,  он
послюнявил палец, окунул в липкую массу, положил на  кончик  языка.  Героин.
Исключительной очистки.
   Ворон откинулся на койку, ощущая во рту специфический привкус. Пошарил на